Плутание в потёмках

Что хотели поведать своим потомкам неизвестные художники-геометры, одному искусственному богу известно.

– Ха! Ашдваошник! – раздался за спиной скрипучий возглас.

С Диодором обернулись одновременно. Посреди коридора, уперев в бока две верхние могучие конечности, стоял робот-горнопроходчик. Если не ошибаюсь, яркий представитель четвёртой серии. Его начищенный до блеска корпус злобно поблескивал в местном сумраке. Фотоэлементы глаз рассинхронно вращались в глазницах.

– Иди, куда шёл. – Отодвинув меня в сторону, вперёд выдвинулся Диодор.

– Ты?! – Удивление в голосе горнорабочего своим надрывом потрясло основы существующей Вселенной.

– Не понял? – Андроид несколько растерялся.

– С ашдваошником? – прояснил своё удивление четвёрто-серийный.

– Он мой партнёр.

Я явственно почувствовал запах горелых обмоток. По-моему, от перегрузки ториевых процессоров в голове горнорабочего слегка подгорело. Во всяком случае, он сполз спиной по стеночке и так остался сидеть.

– По-моему, под кайфом, – пояснил Диодор.

– Под кайфом? – не поверил я.

– Искусственная стимуляция центров удовольствия – дедовские приёмы от власть имущих по управлению необразованными массами.

Странно было услышать от робота древние тезисы марксистских идей.

– Нам куда?

– Седьмой этаж, комната двести тринадцать, место си.

На двери лифта висел знак стоп, а рядом красовался грубый рисунок обыкновенной человеческой фиги.

– Дискриминация по способу появления на свет, – пробормотал Диодор.

– Ничуть. В человеческой рабочей общаге всё тоже самое – и облупленные разрисованные стены, вечно неработающие лифты и одуревшие под кайфом жильцы. Единственное отличие – под каким.

Уж не знаю, поверил ли мне Диодор или остался при своём особом мнении.

На лестничном пролёте между третьим и четвёртым этажами обменивались тумаками несколько роботов-посудомоев. Ввиду профессиональной худосочности участников, угроз данная потасовка нам не создавала. И мы прошли прямо сквозь неё, как проходит горячий нож сквозь масло.

На седьмом этаже висела предупредительная табличка – «Вход посторонним строго запрещён». Но кто такие посторонние, никаких поясняющих надписей рядом не наблюдалось. И мы с Диодором, отнеся себя к своим, спокойно открыли двери…

Коридор седьмого этажа холодно встречал пустыми стенами, к моему удивлению, до сих пор не заполучившими положенной галереи рисунков. Словно здесь никто сроду и не жил.