Кузнецовы. Монополисты фарфорового производства в России

Да кто ж их тогда не печатал, если народным слухам верить?

Другой  версией происхождения баснословного по тем временам капитала Якова Кузнецова была помощь старообрядческой поповской общины. Возможно, он был одним из ее попечителей, подобно тому, как много лет спустя его правнук – Матвей Сидорович Кузнецов. Вполне вероятно, что его благое начинание могло иметь солидную материальную поддержку, ведь известно, что внутри старообрядческих общин сосредоточивались большие богатства. Примеров, подтверждающих это, немало.

Так, крестьянин-старообрядец Ф.А. Гучков во времена гонений (особенно жестких при патриархе Фотии) получил на хранение от Преображенской общины беспоповцев[5] 12 млн рублей, которые после 1849 года стали основой его предпринимательской деятельности.

Каждый старообрядец должен был жертвовать заработанное общине и единоверцам. Если плоды трудов предназначались только для личного обогащения, адресовались «своему чреву», а не «Господеви нашему Иисусу Христу», то такой труд признавался бесполезным («Руководство для обучения юношей в делах веры»).

Этот низкий труд не был благим и не допускался по праздникам и воскресным дням. Правда, с течением времени такой труд стал допускаться и в праздники («аще нужда позовет»), а затем, в конце XIX – начале XX века, он завершился формированием в самом массовом направлении старообрядчества – поповско-духовной концепции Божьего дела, в которой важнейшее место отводилось труду, в том числе мирскому – «ради хлеба», земледельческому и торговому, признанному при определенных условиях «святым».

Многие представители купечества, несмотря на многочисленные гонения при Николае I, остались верны старой вере, и «старообрядчество явилось одной из национальных особенностей российского предпринимательства. Если на Западе протестантизм выступал как религия формирующейся буржуазии, то в России старообрядчество с его жесткими религиозными нормами стало одной из форм первоначального накопления капитала.

Строгий семейный уклад, отказ от расточительства, от многих мирских удовольствий, патрональные отношения в общине способствовали формированию больших семейных состояний купцов-староверов. В результате реальная действительность обращала их и к торговой, и к промышленной деятельности и вырабатывала причудливые сочетания торгово-промышленной практики с патриархальными теориями и строгим следованием обрядам и обычаям старины»[6].

П.И.