Кровь Меровингов

Голос испанца звучал примирительно, но резкие черты его лица были искажены яростью и презрением, придавая ему крысиное выражение. Он вернул меч на место, сплюнул на землю и закусил ус, обнажая желтые зубы.

Поглощенная страшной догадкой, Луиза молчала. Не сама стычка из-за права проезда взволновала ее. В любой другой раз, случись подобное, Луиза не посмотрела бы на значительный перевес в силе и дралась бы без всяких, никому не нужных, извинений.

Она была в ужасе от своей догадки про жениха. Последняя мерзкая крыса, рыщущая в амбаре глухой ночью, казалась ей более привлекательной, чем этот человек и близость с ним.

Молчание слишком затянулось.

– Прошу Вас, мессир! – обратился к ней граф де Альбре, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. – Не гневайтесь на этого сеньора, он не заметил, что перед ним достойный дворянин!

Граф пристально смотрел на Луизу, и в глазах его заплясали маленькие задорные искорки. В перепачканной грязью мужской одежде незнакомому человеку действительно не сразу можно было угадать в Луизе не только девушку, но и ее благородное происхождение.

– Только из уважения к графу де Арманьяку, на землях которого Вы находитесь, не подниму я меч на гостей его, – произнесла Луиза. Скрывая досаду, она вскочила в седло, удостоив Альваро злобным взглядом.

Тот в долгу не остался. Он хмыкнул, удивляясь смелости тщедушного всадника. Альбре и третий рыцарь слегка склонили головы в поклоне. Кольчужники расступились, и Луиза поскакала прочь, оставив их в облаке пыли.

– Неужели вы так и не поняли, что это была девушка? – спросил он, обращаясь к своим спутникам.

– Вы о ком это говорите? – переспросил красавец-блондин.

– О юном охотнике, что не хотел уступать дорогу.

Они переглянулись.

– Друзья мои! Где же были ваши глаза, если вы не заметили гибкий стан, бархатную кожу, сияние женской красоты? И, что самое интересное, здоровенный меч, которым, кстати говоря, она не шутя собиралась проткнуть Вас, мессир де Торнес? – рассмеялся Альбре.

Друзья рассеянно внимали его речи.

– А чего стоит арбалет за хрупкими плечами?! – продолжал Филипп, наслаждаясь замешательством своих спутников. – И, клянусь Предвечным, отличнейший арбалет!

«Как она похорошела, а характер совсем не изменился!» – ухмыльнулся он про себя.