Сирота земли. Спасение

Но никто не ожидал, что оно понадобиться так быстро, и поэтому там хранили бензин и солярку, которые в связи с приближающейся войной стали настоящим дефицитом.

В комнате стояли рядом друг с другом односпальные металлические кровати и висело радио. Меня положили на одну из кроватей, на другой лежала бабушка, родители все бегали в дом приносили необходимые вещи, лекарства, еду. Когда в очередной раз они вышли из подвала раздался грохот от разорвавшегося снаряда, он попал в сад и взрывной волной их отбросило об стену дома, на время мама потеряла сознание, папу контузило.

Эта бомба была первой ласточкой того ужаса, который моей семье еще предстояло пережить.

Глава 3

Дядя Самвел меня так и не навестил, ни в этот вечер, ни на другой день, я решила спросить у родителей.

– Папа, а почему дядя Самвел не приходит? Он никогда еще меня не обманывал, он ведь обещал навестить, – обратилась я к папе.

– Асенька, война же, много раненых, он на работе, не может пока вырваться, – ответил папа, при этом отвел взгляд.

Я знала это выражение лица, он так делал, когда не мог сказать правду.

– Зачем ты мне врешь? Моя погибшая учительница, Маргарита Сергеевна, считала, что мы достаточно взрослые, чтобы знать правду, она всегда была честна с нами, – сказала я, прямо смотря в глаза отцу.

– Ты права Ася, ты давно уже не по годам мудрая девочка, ты имеешь право знать правду, дядя Самвел погиб тем же вечером, что ты его видела, при очередном обстреле снаряд попал в дом, где находились его жена и дети, он пытался им помочь, стена дома обрушилась прямо на него, они все погибли, – с нескрываемым горем в голосе сказал папа.

Я не стала ничего отвечать, мне было больно это услышать, я всех их очень любила, они часть приходили к нам в гости, это было ужасно несправедливо, что вот так оборвалось только жизней хороших людей.

– Господи, пожалуйста, забери меня к себе, мне больно и страшно, так не должно быть, я не хочу жить среди всего этого ужаса, забери меня, пусть меня убьют и я попаду на небеса! – такова была моя молитва, безмолвно обращённая к небу, каждый раз как начиналась бомбежке и каждый раз, как умирали мои близкие.