Бог не без милости, казак не без счастья

Потом, вскочив на свою лошадку и прихватив остановившегося в недоумении от неожиданной потери ездока кабардинца Элескандера, во весь дух помчался к отряду, встретившему победителя единодушным «ура»…

За этот подвиг Хоменко получил строгий выговор от начальства, офицерский Георгиевский крест и в свою собственность красавицу Керимат, которую ему предоставлено было право возвратить за хорошее вознаграждение мужу ее Бек-Мурзе. Однако, влюбившись в свою пленницу сам, он этого не сделал.

Полюбился лихой казак и Керимат…

Ровно через год она приняла христианство и вышла за своего господина замуж.

Еще через год у них родилась дочь, названная Оксаной, похожая лицом на мать, но с отцовскими синими глазами… Несмотря на разницу лет, супруги зажили душа в душу.

Хоменко был назначен в свою родную Н-скую станицу атаманом. Оксана, на радость не чаявших в ней души родителей, росла не по дням, а по часам и к эпохе моего дальнейшего повествования расцвела пышной красой счастливого сочетания лучших сторон двух национальностей.

За этот промежуток времени Бек-Мурза неоднократно пытался отнять у Хоменки свою бывшую жену и отомстить ему за смерть убитого сына. Почти каждый год он являлся к станице с полчищами черкес, но каждый раз бывал с большим уроном отражаем нашими отрядами, поспевавшими на помощь осажденным казакам.

Зорко следил за ним Хоменко, не давая захватить себя врасплох.

О всяком задуманном Бек-Мурзой набеге он своевременно узнавал через лазутчиков, почему всегда и успевал своевременно дать знать ближайшим к станице войскам о нападении.

Узнав о необыкновенной красоте дочери своего смертельного врага, Бек-Мурза поклялся не пожалеть всего своего народа, а добыть Оксану, чтобы сделать ее своей наложницей и тем отомстить Хоменке за Керимат.

Это-то последнее обстоятельство особенно сильно волновало старого рубаку.

При виде замерзших лужиц, по которым с таким восторгом катались казачата, недоброе предчувствие щемило его неустрашимое в других случаях сердце.

– Вот еще напасть! – думал Хоменко, направляясь к станичной церкви.