Отдел планирования

 – "Неужто не уйдешь?"

Но отражение молчаливо, одними лишь глазами, указывало ей на горькую правду:

"В этом городе некуда тебе идти. Ты уж многое перепробовала, ведь ты здесь пришелец, приехала вместе с Сашей, которому сразу после института посулили в заводском отделе кадров место мастера, но взяли поначалу помощником, с зарплатой меньше чем у слесарей, и работой как у них, да так он уже полгода и работает, и когда это повышенние? А ты прикована к этой столовой, потому что счета растут, ты не можешь вот так бросить одну работу и начать искать другую, взгляни на кредитку хотя бы, нет, ты уже не можешь позволить себе и недели без заработка, ты должна использовать на поиски работы, на свое бегство, каждую свободную минутку.

Вот только нет у тебя этих минуток, старуха украла их все, как и полгода твоей печальной молодости… Одно лишь упоение осталось у тебя в Саше… но чуствуешь ли ты еще что либо к нему? Чувствуешь ли? Конечно… Хоть он и не слышит тебя теперь, совсем не слышит…"

Зеркало хотелось разбить, но оно было право, и Люба возвращалась на презренный круговорот – работа, автобус, дом, готовка, сон, – и все снова и снова злобная старуха… Но был сладкий миг, когда старуха с сиреневыми волосами закашлялась, и потом на место заведующей времено пришла Татьяна Васильевна, начальница цеха питания, но это длилось недолго.

На кухне появились слухи, что сиреневая старуха идет на поправку и Люба, сама не зная отчего, решилась сходить в поликлинику, отпросилась у Татьяны Васильевны после трех, как раз когда начинается прием у терапевта.

Она вывернула куртку, надела капюшон и очки, которые на работе никогда не использовала, но все же носила в сумке, как и маленькую книжицу детектив, вдруг как-нибудь удасться почитать. Усевшись в темном углу коридора возле кабинета терапевта и уткнувшись в книжку, Люба искоса наблюдала за посетителями. Наконец, появилась и сиреневая старуха. Лицо ее вновь стало розовым, как и прежде. Пока она сидела в ожидании своей очереди, она вовсе и не кашляла, и не шмыгала носом, и все болтала с какой-то женщиной напротив, улыбалась, иногда даже переходя на басистый мужской смех.

"Выпишут" – черкнула карандашем на полях детектива Люба, и вышла на улицу.

Но вместо разочарования, почувствовала она странный прилив сил. Старуха не узнала ее, Люба же почерпнула кое-что из ее личной жизни, и эта слежка, так напомнившая ей любимые детективы, словно бы шепнула ей, – "продолжай, покажи, что ты умнее ее".

Вскоре появилась старуха.