Человек на войне (сборник)

И когда читали про «Варяг», в конце классного часа все, и Таисия Михайловна тоже, хором пели:

Наверх вы, товарищи, все по местам!

Последний парад наступа-а-ет…

Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не жела-а-ет!

А мальчишки еще и так, ладошками по партам, негромко отбивали.

Почти у всех учителей в их школе были прозвища, даже у директора, но у Таисии Михайловны не было. Наверно потому, что Таисия Михайловна уже совсем старенькая, самая настоящая бабушка. А кто же бабушку обозвать решится? Только последний негодяй.

– Этот класс у меня последний, четвертый выпущу и больше брать не буду, на пенсию пойду, – говорила Таисия Михайловна.

И поступила, как говорила. Весной сорок первого проводили ее на пенсию и подарок, большую фарфоровую вазу с надписью, вручили. Эту вазу они всем классом помогали ей отвезти домой. А она их чаем напоила, поцеловала каждого на прощанье и даже немножко поплакала, а девочки ее утешали и мокрый платок ей к щекам и к глазам прикладывали, чтобы глаза не покраснели.

Со второго полугодия третьего класса физкультуру у них вела уже не старенькая Таисия Михайловна, а недавно пришедший в школу Леонид Иванович. О нем говорили, что он бывший пограничник, чуть не командир заставы, теперь в отставке по состоянию здоровья после ранения. Это в глазах учеников, особенно мальчишек, создавало ему немалый авторитет. В другой школе Леонида Ивановича сразу бы героем объявили, но в их микрорайоне было построено четыре кирпичных ДКСа[11 - Дом командирского состава.

Невысокий, подтянутый, смуглый, с подрытым оспинами лицом, резкий на тон и иной раз не сдержанный на обидное слово, Леонид Иванович с первого урока не очень-то понравился классу, особенно девочкам.

– Висишь, как куль с зерном… Будто не ученик упражнение делает, а краб щупальцами шевелит, – под общий смех характеризовал он неуклюжего мальчишку на перекладине.

– А ты что распласталась по мату, будто мокрая тряпка по полу? – обращался к сорвавшейся с брусьев девочке. – Вон какая лужа слез натекла. Быстро встала, побежала, глаза вытерла и боль забыла.

Но от урока к уроку класс его резкости и обиды замечал все меньше и меньше. Уже не хотел их видеть, мимо себя пропускал.

– Тренируй руки, тренируй.