Графиня поневоле. Ссылка

Соловьи выводят свои трели, кукушки кукуют в сени деревьев. И всё вокруг дышит негой и умиротворённостью. Для другого же морское побережье, когда море лениво катит свои волны на берег, чтобы уже через минуту вновь принять в свои объятия. Сколько людей – столько же и мнений, и все будут правы в одном: при звучании пьесы «К Элизе», трудно оставаться равнодушным, лишённым всякого воображения.

Савва Итнатьич переглянувшись с Александром, не устоял, чтобы не заметить:

– Как она божественно играет! Мне ещё не доводилось видеть такое исполнение.

– Согласен с Вами, игра неподражаема…

– Александр, можно полюбопытствовать?

– Разумеется…

– Можно узнать, что за произведение она исполняет? – спросил зачарованный Савва Игнатьич.

– «К Элизе», пьеса-багатель гениального композитора Бетховена. А Вы разве не знали? – в свою очередь удивился Апраксин. В столице, в аристократических кругах, где основной пор делался на новинках музыкального мира, только и было разговоров, что о пьесе и, следовательно, не могло не удивить графа.

– К сожалению, в последние дни, всё свободное время занимает работа над брошюрами, что получил не так давно, возможно из-за этого и произошло упущение, – поспешил оправдаться Зиневич. Признаться, что он не такой уж и знаток музыки, как и пристрастий великосветских кругов, ему не хватило смелости. Да и не музыка его интересовала, а возможность Апраксина каким-либо образом финансировать тайное движение, что и было поручено ему.

Среди знати немало находилось меценатов, что выделяли деньги, не заботясь на что они тратятся. В ярких красках подносимые речи подкупали сражённых старческим маразмом богачей. Но Апраксин, поглощённый игрой Лизаветы, пропустил мимо своего слуха последние слова гостя, да и тот, видя отсутствие интереса к своей персоне, не стал продолжать разговор и присоединился к обществу графа.

Лизавета тем временем погружённая в игру, нисколько не заботилась окружающим.

Александр испытывал чувство восхищения своей супругой и благодарил небеса за столь чудесный подарок. Но сейчас, оба господина, сохраняя полное молчание, наслаждались упоительной мелодией.