Раскаты

Фабриканты зарабатывают миллионы, а простой рабочий человек вынужден, недоедая и недосыпая, приумножать чужие богатства…

– Позвольте ваше пальто?.. – Катя тронула Маркова за плечо, улыбнулась неказистой детской улыбкой. Ее ясные зеленые глаза, доверчивые и кроткие, очаровали Маркова. Он отпустил плащ; перекладывая его в свои руки, пальцы девушки ненадолго соприкоснулись с его пальцами. – Не беспокойтесь – я найду, где его повесить.

– …рад сообщить, что сейчас в нашей организации состоит почти десять тысяч человек, – докладчик поднял темные глаза на слушателей.

Те сдержанно зааплодировали. – И это число продолжает расти.

– Перед вами – священник Георгий Гапон, основатель и руководитель Собрания, – тихо зашептал Ильин. – Это его идея – бороться за свободу рабочих. Не только в Петербурге, но и по всей России. Но пока все, что они могут делать – устраивать стачки и забастовки на заводах.

Речь как раз пошла о них. С блеском в темно-ореховых глазах, Гапон зачитывал список городов, в которых встало производство – Баку, Рига, Ростов, Москва…

– В июне был убит царский министр Плеве, – продолжал шептать Ильин.

 – Вместо него поставили другого, поумнее. Он пошел было навстречу рабочему настроению, но правительство резко остановило его. Да еще, как назло, в самом Собрании назревает раскол. Гапона хотят сместить, – эсер тихо засмеялся. – Кто же тогда будет руководить рабочими?..

Марков уже не следил за выступлением Гапона – все его внимание приковал Ильин. Его ядовитый шепот описывал события, предшествующие созданию Собрания, его структуру и связь с правительством:

– Гапон получает деньги от полицмейстера, продолжая творить иллюзию, что Собрание – мирный профсоюз.

– А от вас, эсеров, он тоже получает? – тихо спросил Марков.

– Я просил вас не задавать вопросов, а только слушать, – мягко, но требовательно напомнил Ильин. – Социал-революционеры, включая меня, целиком и полностью доверяют Гапону. Вы, товарищ Марков, тоже отчасти эсер. Не забывайте – ваши статьи об угнетаемых рабочих, в которых вы так яростно прошлись по власти и царю, печатались в нашей «Революционной России».

«А Катя тоже принадлежит партии?» – хотел спросить Марков, но вспомнил о предупреждении. Тем временем Гапон закончил с докладом и сел в кресло. Слушатели снова зааплодировали – гораздо ярче и громче, чем до этого.

Собрание продолжалось еще полтора часа. Выступило несколько человек, но после священника они казались блеклыми и скучными. Потом люди стали расходится.