Раскаты

Официанты, безостановочно разносившие вино, шампанское и закуски, были вынуждены проявлять чудеса ловкости, чтобы во время исполнения номеров не опрокинуть подносы на себя или других. Особый ажиотаж и бурление возникало, когда какая-нибудь красотка в полупрозрачном платье пела похабную песню о своей первой безрадостной любви, постепенно избавляясь от элементов наряда. К концу песни, когда она оставалась только в ажурных чулках и белье, зал ревел, как хлев, переполненный племенными быками, норовил схватить красотку и вытащить со сцены.

Певица быстро дарила воздушный поцелуй кому-то из зрителей и убегала за кулисы. Занавес опускался – наступало время перерыва. Проходило минут пятнадцать – публике надо было остыть и отойти от увиденного, чтобы потом, с новыми силами, приветствовать другую исполнительницу.

За столиком у самой сцены сидели двое – Самсонов, в дорогом костюме с золотой цепью на жилетке, и его невзрачный помощник по фамилии Астафьев. Самсонов пришел сюда просто развлечься, подлечить расшатавшиеся за последние пару дней нервы.

Он любил это место и, приезжая в Петербург, обязательно посещал клуб. Астафьев, с кучей записок и документов, разложенных перед ним, нашептывал Самсонову едва различимые в общем шуме слова.

– Надоело! Не могу! – рявкнул он, когда Астафьев закончил. – Оставь меня в покое с этим Прохоровым!

– Да ведь его труппа ждет ответа почти неделю, Игорь Николаевич, – возразил Астафьев.

– Пусть ждет еще неделю, или отстанет! У меня сердце стонет, как вспомню этот грязный газетный номер, а ты мне про трюкачей талдычишь!

– Я бы на вашем месте, Игорь Николаевич, сплюнул и забыл.

Петербургу дашь какую-нибудь новость, он ее зачитает до дыр, а потом выбросит из ветреной головы. Тем более, всего одна газета, с довольно небольшим тиражом…

– Ты уверен, что этого писаку нельзя найти? – прерывая его, спросил Самсонов.

– Редактор отказал. Даже когда я предложил денег, он не выдал. «Целый и невредимый газетчик полезнее, чем деньги!» – вот что он мне сказал. Так что мы немножко пошумели у него, чтобы в следующий раз он хорошенько подумал, что печатать.

– А в суд, за клевету? – предложил Самсонов.

Астафьев махнул рукой:

– Глупо и бесполезно. Так-то просто мелкий слушок, а будет громкое дело с громкими именами.

– Да, затея глупая, – неохотно согласился Самсонов.

– Я переговорил с Яковлевым, как вы и просили.

– Он побеседовал с этим доктором, как там его?..

– Арцыбашев, – услужливо напомнил Астафьев. – Само собой.