Раскаты

– Пойдемте в смотровую. Можете облокотиться на меня, – ласковым голосом сказала она генералу.

Когда Костромской и Нюра ушли, Маслов спросил:

– Александр Николаевич? Я все пытаюсь, но не могу припомнить хирурга с фамилией Фланбери.

– Мой учитель, – ответил Арцыбашев. – Он работал в Парижском королевском госпитале. Хороший был специалист – смог бы без всякого рентгена операцию провести.

– Был?

– Умер три года назад, – на губах Арцыбашева заиграла шаловливая, немного грустная улыбка. – Только генералу об этом ни слова.

Костромской – патриот до мозга костей, вот и пусть считает, что наше – самое лучшее.

«До чего же идиотское суждение, – понял Арцыбашев. – А вслух звучит еще глупее».

Маслов тихо рассмеялся. Сегодня вечером, у своей любовницы, он обязательно расскажет этот случай, с удовольствием описывая реакцию старого генерала.

– Пять тысяч? – пародируя, хрипло воскликнет Маслов. – Почему же так много?!

– И все же, Петя, – любовница, прижимаясь к его дряблому желтому телу, поцелует его.

 – Это не слишком ли большие деньги?

– Это очень большие деньги, даже по меркам нашего прейскуранта, – ответит Маслов. – И большая их часть осядет в кармане у Арцыбашева. Ты не представляешь, как он алчен до золота – словно дракон…

Но этот разговор произойдет только вечером. А сейчас вежливый и услужливый Маслов на пару с Нюрой обхаживают Костромского, словно самого почетного гостя в клинике.

16

В пятом часу вечера Арцыбашев понял, что устал, голоден и больше не может сидеть в клинике.

«Надо проветриться», – доктор скинул халат, запер кабинет и спустился на первый этаж.

– Меня, возможно, сегодня больше не будет, – предупредил он вахтера перед уходом.

Арцыбашев направился к своей машине. Гришка, докуривавший папиросу, смял ее и выбросил, привычно занимая водительское место:

– Александр Николаич?

– Поехали в «Асторию», – сказал доктор.

Эта шикарная красавица-гостиница нравилась ему только из-за ресторана, в котором умелый повар-француз запекал отличное жаркое.

Арцыбашев представлял перед глазами то ребрышки с ароматным винным соусом, то нежнейшую отбивную, которая сама таяла во рту. Он представлял ее так вдохновенно и реалистично, что желудок, возмутившись, заныл стонущей болью. Арцыбашеву пришлось отвлечься на блеклые пейзажи Петербурга.

Дождь прекратился, но пасмурная погода и резкий, стылый ветер ясно говорили доктору: «Мы не закончили».