Секретный фронт

Он видел свет в своей квартире, силуэт жены за тюлевой занавеской.

– Управились к десяти, – сказал Ткаченко, – оперативно управились хлопцы.

– Самое главное, без эксцессов. – Забрудский крепко встряхнул протянутую ему руку. – Веду собрание и думаю: не пробрался бы в зал бандеровец, еще пальнет по президиуму… Сердце покалывало.

– Брось ты прикидываться, – остановил его Остапчук. – Ты еще не знаешь, где у тебя сердце. На якой стороне? Дай спокой секретарю.

– Право, что-то не хочется расставаться, – сказал Забрудский.

– От леса, – сказал Остапчук, – близко лес, потому и прохлада…

– В лесу не только прохлада, – возразил Забрудский, – не дюже радуйся лесу. Дай-ка папироску.

Взяв папиросу из пачки, протянутой Остапчуком, Забрудский помял ее, надломил гильзу по-своему, потянулся прикурить.

Летучая мышь низко пронеслась над головами и исчезла с противным писком.

– Да, напоминаю, – сказал Ткаченко, – завтра ты, Остапчук, по своей райисполкомовской линии обеспечь всякие там формальности при явке на амнистию…

– Формальности? – переспросил Остапчук басовито-рокочущим голосом.

– Побольше внимания, простоты в обращении. Сумеешь, Остапчук?

– Раз партия приказывает, как не суметь?!

– А тебе, товарищ Забрудский, задача такая – проследи за прессой. Пойдет передовая, я говорил с редактором: тоже побольше ясности, точности, дай примеры, как трудоустраиваются амнистированные, где будут жить и тому подобное.

– Ясно.

– Ну, пока. А то моя Анна Игнатьевна и домой не пустит…

Ткаченко дружески распрощался со своими товарищами и в том же приподнятом настроении легко взбежал на второй этаж, увидел поджидавшую его на лестничной клетке супругу.

– Не наговоритесь никак, – заговорила она. – Я подтопила ванну. Подбрось немного чурбачков. Чайник тоже закипел.

– Не торопись с заваркой, Анечка, – ласково сказал Ткаченко, – разреши передохнуть, понежиться.

Он заранее предвкушал удовольствие. Душ, а потом чай…

Приятно снять сапоги, прокисшую от пота, пропыленную гимнастерку, облачиться в пижаму, ноги сунуть в разношенные тапочки…

Услышав звонок, Ткаченко крикнул жене, чтобы она взяла трубку телефона.

– Это не телефон, кто-то в дверь звонит.

– Узнай кто, вроде бы некому…

Анна Игнатьевна прошла к двери, спросила.

– Откройте! Важное дело, Анна Игнатьевна, – раздалось за дверью.

– Товарищи, ночь уже…

– Мы от генерала Дудника.

– Открой, Анечка! – крикнул Ткаченко. – От Дудника.