Исчезнувший в подземельях Шамбалы

И сейчас, в промозглое утро, командир торпедного катера ждал этот груз с сопровождающими эсэсовцами. «Хорошо, что опаздывают, может, передумали там, в Берлине, и отменили операцию», – мелькнула слабая надежда у Обермайера.

Но нет, через некоторое время послышался рев мотора автомобиля, и из-за склада ГСМ показался армейский тентованный грузовик «Henschel 33».

Остановившись возле трапа шнелльбота, из кабины бойко выпрыгнули два пассажира лет тридцати, может, немного больше. Один в фуражке с серебряным черепом на околыше и в сером длинном плаще с капитанскими погонами, а другой в темной фетровой шляпе обитой широкой лентой и черном пальто с высоко поднятым воротником.

– Гауптштурмфюрер СД Вейзель, – поднявшись на борт катера и отдав честь, представился эсэсовец капитану шнелльбота. – Вам доложили о нашем прибытии?

– Капитан-лейтенант Обермайер, – нехотя откозырял Альбрехт. – Да. По приказу начальства, поступаю в Ваше распоряжение, господин капитан.

Нельзя сказать, что Обермайер недолюбливал этих эсэсовцев, много разговоров ходило о героизме их танковых дивизий, отчаянно сражавшихся против превосходящего противника на восточном фронте, но штабных черных крыс терпеть не мог.

Хотя этот хлыщ вовсе не из гестапо, а из Службы Безопасности – политическая разведка. Их шефа, бригадефюрера Вальтера Шеленберга, он видел один раз, и то мельком, в Берлине, в Главном управлении военноморского флота. Он сразу обратил на него внимание – молодой человек, а уже такая должность и генеральское звание, и к тому же, награжден Железными крестами первого и второго класса, причем одновременно.

– Ну, вот и отлично! Сейчас загрузим ящики и в путь, – деловито ответил гауптштурмфюрер.

– Сколько у вас их?

– Три.

– Вот сюда, прямо на палубу ставьте…

– Как на палубу? – недоуменно воскликнул эсэсовец. – Там ценный груз. Он боится влаги, тем более морской воды. Это неприемлемо…

– Ничего, – пренебрежительно ответил капитан катера. – Накроем брезентом от брызг и закрепим ремнями. Все будет в целости и сохранности. Мы вообще-то торпеды на этой посудине возим.