Главред: Назад в СССР. Книга 2

– А это, позвольте поинтересоваться, ваши протеже? – Сеславинский указал простертой ладонью в сторону ребят.

– Ага, – кивнул я. – Подающие надежду молодые таланты.

Ребята как раз окружили меня, пожимая руки, и принялись рассказывать о своем волнении перед первым настоящим концертом. А я, всматриваясь в их одухотворенные лица, внезапно понял: вот на таких молодых парнях и девчонках держится любая страна. И беда СССР, страны моего детства, в том, что она слишком долго не поворачивалась к ним лицом. А потом стало уже поздно.

Волна из книг, музыки, фильмов по ту сторону железного занавеса так долго копилась, что просто снесла неподготовленную советскую молодежь. Ведь если бы ту же гласность ввели немного пораньше, если бы не закручивали так винтики цензуры… Возможно, я бы перенесся сюда не из России будущего, а из того же Союза. Только уже немного другого. Но, может, еще действительно не все потеряно, раз уж я здесь?

– Евгений Семенович, спасибо вам еще раз за то, что помогли, – Сашка Леутин сказал сразу за всех.

Я отмахнулся:

– Васю благодарите, – комсомолец Котиков на этих моих словах смущенно покраснел, Зоя погладила его по плечу. – На его же стихи песни петь будете. А сейчас давайте-ка дуйте репетировать. Не хочу смотреть на ваш позор, мне нужен триумф. Нам всем нужен. И вот еще. На сцене себя хорошо ведите, не провоцируйте никого. А то гости у нас разные могут быть…

В том, что на концерт придет Хватов, я даже не сомневался, а потому решил музыкантов на всякий случай предупредить.

– Какой разговор, Евгений Семенович! – даже немного оскорбился Сашка Леутин. – Мы же советские рокеры, в конце концов!

– Можете пока в той каморке сыграть, – вклинился дипломатичный Константин Филиппович, – в подвале. А через час – в большой зал, на общий прогон!

– Леня, сделай, пожалуйста, серию кадров с репетиций, – попросил я фотографа. – Взволнованные в предвкушении лица всегда получаются интересно. Вы же позволите, Константин Филиппович?

– Разумеется, – развел руками Сеславинский.

 – Как я могу мешать фотоискусству? Пройдемте же, Евгений Семенович.

Старичок провел меня в свой кабинет, расположенный на первом этаже. Помещение было небольшим, значительно меньше моего рабочего пространства. Скромный столик из лакированной ДСП, расшатанный стул с красной дерматиновой обивкой. На стене – выгоревший календарь с рисованным голубем, заглядывающим в приоткрытую дверь и держащим в клюве оливковую ветвь.