Кошмары города кошек

– Вот что, дамы и господа! – вернул себе роль хозяина Ирин отец. Он поднялся с табурета и вновь стал медведем – огромным, сильным, внушающим доверие и надежность. – Давайте-ка прекращать истерику. Для начала познакомимся, а потом это знакомство отметим.

– Придумал!.. – замахала на мужа руками Валентина Ивановна. – Какое еще отмечание?..

– Самое обычное, – пожал крутыми плечами человек-медведь. – К нам гости пришли, а мы сидим, как пришибленные! Тебе не стыдно? Ну-ка, накидай чего-нибудь на стол!..

Сам же он подошел к Игорю Аркадьевичу и протянул тому огромную лапищу.

– Сашка, – представился великан. – А это супруга моя, Валентина, – кивнул он в сторону жены, – и дочь, Ирина, – последовал кивок на девушку.

– Игорь, – ответно представился Игорь Аркадьевич. Перевел взгляд на жену, которая продолжала бороться с Сергеем за право обнять того покрепче, хотел представить и ее, но Александр Михайлович сам уже шагнул к заплаканной светловолосой женщиной и осторожно коснулся ладонью ее плеча:

– Я извиняюсь, вы бы разделись, – добродушно пробасил он, – жарко у нас…

– Что? – подняла на великана мокрое красное лицо Валентина Ивановна.

– Ну-ну, не бойтесь, – заулыбался гигант. Улыбка у него оказалась такой добродушной и обезоруживающей, что Серегина мама невольно перестала всхлипывать и тоже улыбнулась в ответ.

– Ну, вот и хорошо, – еще шире улыбнулся Александр Михайлович и снова представил себя и членов своей семьи.

Пока Серегины родители раздевались и приводили себя в порядок, Валентина Ивановна успела расставить на столе нехитрые закуски, а отец Ирины достал из настенного шкафчика и водрузил по центру столешницы бутылку армянского коньяка.

– Детям не наливайте, – забеспокоилась Вера Михайловна.

– Никто и не собирается, – добродушно улыбнулся Александр Михайлович. – Для них у нас морс есть, клюквенный. Сильная вещь! Сам бы пил.

– Не такие уж мы и дети, – буркнул под нос Серега, но услышал его, похоже, только один Артем. Впрочем, самому Артему морсу хотелось куда сильнее, чем коньяку. Да и Сереге, как он подозревал, тоже. Друг просто обиделся на «детей».

Расселись, чокнулись, молча выпили. Вера Михайловна, Серегина мама, сразу раскраснелась, глаза ее заблестели. Позже других узнав о несчастье, свалившемся на их семьи, она и отходила от шока последней. И коньяк явно ей в этом помог.