Черная моль. Кинороман

За витриной проезжают дорогие машины, они едут медленно, как будто подкарауливая кого-то.

– Разве вы не должны нас любить? – тяжёлым басом спрашивает второй гость, поднимаясь из-за стола, – вы же хороший католик, Паоло, вы не прогоните путников с порога своего дома?

– Я вас не знаю, – говорит Паоло, держа тесак перед собой, – пожалуйста, уходите.

– Но меня-то вы знаете, – говорит первый, выходя на свет.

***

Маленький сухонький человек в очках прощается с кем-то в коридоре, протягивая руку для поцелуя, затем заходит в келью, крестится на образ Богоматери, запирает дверь на ключ.

Садится в кресло и задирает полу сутаны.

С большой осторожностью, морщась, он расстёгивает крючки и снимает вериги со своего правого бедра. На шипах остаются кровоточащие лоскуты. Бедро имеет странный багрово-синий цвет.

Дрожащими пальцами человек подносит вериги к губам, целует их и бессильно роняет на стол.

Со старых морщинистых губ срывается вздох облегчения.

Он сидит неподвижно, с закрытыми глазами.

***

– Ах, это вы, – Паоло теряется, опускает руку с тесаком, улыбается, вытирает рукавом проступившую испарину, – да, конечно, синьор ам…

Непостижимо быстро незнакомый гость оказывается у него за спиной.

И с диким урчанием впивается в его шею.

***

Человек в очках открывает глаза, берет со стола какую-то бумагу и читает.

По ходу чтения его лицо становится все мягче. Он улыбается. В глазах за простыми стеклами очков светится нежность.

***

Паоло страшно кричит, его колени подгибаются, вдвоем они вваливаются в ярко освещённую кухню.

Он вслепую машет тесаком, пытаясь ударить вампира. В руку с тесаком впивается клыками второй. И отрывает ее движением головы. Тесак с оглушительным звоном падает на залитый кровью кафель. Глаза Паоло стекленеют. Лицо становится блаженным. Он падает на колени, затем заваливается на спину. Из оставшейся без кисти руки толчками бьёт темная кровь. Шелковые складки алой артериальной крови, пульсируя, спадают из рваной раны на шее.

***

– Именно так, – говорит человек в очках, держа в руке письмо, – именно так, мой возлюбленный сын, из каждых ста душ нам нужны все сто.

Он кладет письмо на стол, снимает очки и, держа их в отнесенной от лица руке, надолго застывает в раздумьях.

На столе стоит коробка, обтянутая крокодиловой кожей. На коробке почтовый ярлычок, в графе «Отправитель» написано твердым почерком с уклоном влево: «От Паоло Виллардо, супернумерария».