Сказание о князе Дмитрии и Волхве

И в это утро они говорили о том же:

– Я хочу быть воином настоящим – как ты, как отец! Зачем мне эти разговоры на иных наречиях!

– Да мало ли у нас воинов? А вот дипломат из тебя настоящий может получиться! А это много нужнее, чем мечами махать!

Сколько воинов вокруг! Силы – не меряно! Но мудрости – никакой! А дипломаты – они и без оружия победу одержать могут!

– Видел я твоих дипломатов! Они все лгут! Они – всегда лгут! Даже во сне они, наверное, сами себе лгут, чтобы наяву не проговориться!

– Но кто же тебя лгать заставляет?

– Пока – никто.

– Ну вот, и учи языки иные, чтобы меня такие лгуны не обманули! – нашёл решение Дмитрий.

– Ладно! – сдался Радонеж.

Сегодня они собирались подписать последний из двенадцати договоров, который должен был бы обеспечить мир и порядок на окрестных землях.

Радонеж подал Дмитрию тонкую кольчугу.

– Не надо! Не на битву ведь едем! И не на пир даже! Про всё ведь уже договорено, только бумаги подпишем – и домой вернёмся!

* * *

Они подъезжали от лагеря, где стояли станом у реки, к городским воротам, когда всё случилось… Ратники князя не успели заметить тех, кто стреляли.

Радонеж тоже не видел тех, кто стреляли.

Он любил князя Дмитрия как отца. Он всегда знал, что готов отдать за него свою жизнь – и не только как ратник, но и как сын.

В этот день вообще всё не так пошло… Князь не надел кольчугу, и Радонеж с каждым шагом его коня ощущал незащищённую спину князя.

Вот они спешились у ворот…

Радонеж услышал только свист стрел. Он чуть подпрыгнул, чтобы покрепче обнять своего названного отца за шею и закрыть его, закрыть своим телом…

* * *

Дмитрий держал на руках тело Радонежа, пронзённое стрелой, боясь пошевелиться.

Он понимал, что это – конец: рана – смертельна.

Перед городскими воротами, где всё произошло, начинала собираться толпа любопытных: крестьян, ремесленников, что ехали в город или из города.

Несколько ратников Дмитрия бросились в погоню за теми, кто покушались на жизнь князя.

Остальные безмолвно окружили Дмитрия, который опустился на колени и продолжал держать на руках умирающего Радонежа. Он не замечал, казалось, ничего вокруг и словно пытался удержать утекающую с каждой минутой жизнь своего названного сына.