Сказание о князе Дмитрии и Волхве

Высокая, чуть сутуловатая женщина, видно, едва успевшая прибрать волосы под повойник, испуганно глядела на мужа, на Дмитрия, на вооружённых дружинников. Одного ребёнка она держала на руках, другой цеплялся за сарафан, чтобы устоять…

– За что ты жену-то пугаешь?! Не то надобно! Собирай людей! – строго молвил Дмитрий.

– Сюда? – паниковал князь Гаврила.

– Сюда созывай! Если сюда не вместишь – во двор зови! И не заставляй меня повторять!

* * *

Дмитрий стал говорить с людьми с балкона белокаменных палат князя Гаврилы.

А говорить Дмитрия научил ещё его воспитатель монах Вениамин. Когда Дмитрий остался сиротой, то этот удивительный человек не только сохранил для мальчика его наследственные владения, обучил нравственности на основе христианских писаний, но и научил умению владеть словом, умами и эмоциями слушающих.

Результат речи Дмитрия был прост: нападавшие на селение были наказаны, но не казнены. Обговорили и то, как дома погоревшие отстроят, и то, как имущество пострадавшим возместят.

Потом долго говорил людям Дмитрий о том, как страх расправы и жажду мести меж людьми – можно и нужно помощью взаимной заменить. О любви христианской он говорил, о прощении, о Боге!

… Договор о нерушимом мире был подписан. Он был заключён не на бумаге только, но и в понимании многих людей.

Дмитрий ставил своей целью опоясать свою вотчину круговой порукой мирных соглашений между князьями. Он спешил сделать мирный договор надёжным, а его нарушения – неотвратимо, неизбежно наказуемыми.

… Солнце почти скрылось за горизонтом. Тела погибших предали земле по христианскому обычаю. На колокольне небольшой церквушки мерно звонил колокол. Но и так почти все жители были здесь, чтобы проститься с теми, кто отдали свои жизни, спасая их…

* * *

Прошёл год.

Радонеж жил теперь у Дмитрия. Он повзрослел. Он рвался фехтовать, стрелять, скакать верхом. Конечно же, Дмитрий учил его этому. Смотрел Дмитрий и за тем, чтобы хрупкий телосложением парнишка не надорвался от какой-нибудь непосильной тяжести, стремясь во всём походить на князя.

Но было обучение и книжной премудрости. Грамоте его давно обучили, но у Радонежа были невероятные способности к языкам. Он мог на лету запомнить слова незнакомой речи – и уже больше никогда не забывал их и мог в точности повторить.

Дмитрий настаивал на том, чтобы мальчик учил иноземные языки.

А Радонеж сопротивлялся этому, считая такие занятия уделом писарей и монахов.