Пластмасса

В «Грустной рюмке» можно было достать, что угодно, но Зоя предпочитала старый добрый алкоголь, и завсегдатаи уважали ее пристрастия, оставляя белый порошок и таблетки с яркими принтами для ночных клубов. Сюда приходили залить вином тоску осеннего вечера, поболтать за кружкой пива с друзьями, уничтожить сознание водкой при особо болезненном расставании. Для каждого Зоя находила напиток, слово или действие, идеально подходящее для приведения в тонус. А если в баре не находилось страдальцев, то она, на секунду зацепившись взглядом за видимые лишь ею отметины и шрамы, разражалась очередной историей, бросавшей слушателей то в смех, то в слезы попеременно.

Лора привычно проскользнула в дальний угол стойки. Она знала, что Зоя нутром чует, когда нужно оставить тебя в покое, но ошиблась.

– Девочка моя, насколько всё плохо? Пару кружек пива или что-то покрепче? На тебе лица нет, – Зоя заполняла собой пространство, но делала это так естественно, что даже ее вторжение казалось правильным.

Лора вскинула руку, словно в попытке нарисовать какую-то фигуру, но рука вяло упала на потертое дерево стойки, как дохлая рыба. В неоновом свете кожа приобретала неестественное сияние и казалась чужой. Слова застревали в глотке, блокируя воздух.

– Ладно, поняла. Не трогаю, – к Зое вернулась ее прозорливость. И налив кружку пива твердой рукой, она припечатала разговор жирной точкой.

Лора еле заметно кивнула.

Несмотря на низкий потолок, помещение бара не казалось угрюмым или тесным. Столики всех мастей и размеров дружно ютились, своим яростным разнобоем составляя удивительно гармоничную картину. Зоя шутила, что это души от ее бывших. Стулья тоже казались дружной интернациональной семьей. Теплый ряд ламп над стойкой бликами заигрывал с рядами стаканов самых причудливых форм, стройные и пузатые, зеленые, красные или прозрачные, о каждом любимце из своей коллекции Зоя могла рассказать целую историю, а постоянные посетители чли своим долгом привозить из отпуска новых постояльцев, которые занимали достойное место на полках.

На стенах висело несколько психоделических картин, поэтому даже в пасмурный день, казалось, что тут живет свое персональное солнце.