Маски благородия

Уж не затянувшееся ли путешествие юноши так ослабило отца? Глаза заслонила пелена слёз.

– Как это случилось? – дрожащим голосом произнёс Адальберт.

– Всё началось месяц назад. Он вдруг потерял сознание прямо за обедом. После этого совсем ослаб. Лекарь пытался пускать ему кровь, но всё без толку. А неделю назад… – Роберт поморщился и отвернулся. – Стало совсем плохо.

Дальше кузен продолжать не мог. Адальберт посмотрел на Роберта: в его глазах было столько боли… Он всё это видел. «Он совсем один. Нужно, чтобы кто-то был рядом», – вспомнились слова матери.

От них в груди стало теплее. Адальберт положил руку на плечо кузена и чуть потрепал его. Он посмотрел Роберту в глаза, хотя взгляд всё ещё был затуманен от слёз, и, собрав все силы, ободряюще улыбнулся кузену.

– Ничего, Роберт. Теперь я дома. Всё будет хорошо.

Сенешал[11 - Управляющий замка, отдававший распоряжения по хозяйственной части, а также выполнявший роль средневекового «секретаря».] замка, старый Генрих, ещё до приезда Адальберта позаботился о том, чтобы усопшего графа Рудольфа похоронили в фамильном склепе на кладбище при монастыре святого Ульфа.

Он отговаривал Адальберта, когда тот собрался навестить могилу родителя.

– У нас новый архиепископ, милорд, – говорил Генрих. – Мы не писали ему о смерти Рудольфа – надеялись, Вы скоро прибудете. Но, боюсь, слухи уже могли доползти до Трира. Ричард хорошо знал нашу семью, но вот Иоанн может попытаться забрать земли себе. Лучше Вам поскорее отправиться в Трир и присягнуть Иоанну на верность, показать, что Вы готовы служить ему.

Но, конечно, я не в праве Вам указывать…

Адальберт выехал из замка с рассветом. Он не хотел терять время.

***

В склепе всегда было холодно. В детстве, когда Адальберт приходил сюда за руку с матерью, он прижимался к ней и тихо просил поскорее уйти. Теперь в склепе эхом раздавались шаги одного Адальберта. Он провёл ладонью по надгробной плите. За год камень покрылся слоем пыли. Адальберт вытер пыльные пальцы и обернулся к другому, совсем новому надгробию.

Подойдя ближе, он положил руку на холодный камень и склонил голову. Из груди вырвался тяжёлый вздох.

– Прости, отец. Я должен был быть рядом, – едва слышно прошептал Адальберт. – Но я тебя не подведу. Наш замок, наши земли будут процветать, вот увидишь. Ты будешь гордиться мной.

Голос дрогнул, на каменную плиту упало несколько капель. Опершись на надгробие, Адальберт закрыл лицо рукой. Эхо печально вторило его тихим всхлипам.