Маковый венец

Когда взрыв грянул, вместе с дверью разнесло и часть улицы. Густав вызвался добровольцем на осмотр башни и стены изнутри. Враг мог еще таиться внутри, а клинок «Визеля» никак не желал остывать. Но главной причиной, в которой Юнсон не хотел себе признаваться, было то, что операцию возглавлял сам майор. Густава глодало любопытство, ему хотелось рассмотреть знаменитого фаворита вблизи.

В Комитете по правам рабочих он впитал презрение к аристократам. Выродки ушедшей эпохи, они продолжали навязывать людям свою волю, кичась богатством, землями и предками.

Густав уяснил для себя, что так называемые «высокородные» не отличаются от него ничем. Но находясь вблизи от Клемента Спегельрафа, он чувствовал, что тот принадлежит к совершенно иной породе существ, и это ощущение зудело, как клоп под рубашкой. Ему хотелось понять, в чем, в чем же разница между ними?

Незадолго до прибытия на восточный фронт до него дошел очередной слушок, слишком лакомый, чтобы не стать популярным: адъютант генерала Богеля участвовал в дуэли.

Говорили, его прилюдно обвинили в тайной связи с королевой, и он сам вызвал обидчика на поединок. Но оба были офицерами, победителю грозил трибунал, так что они сошлись на «иберийской рулетке». Барабан крутили лишь единожды. Говорили, что когда вмешались старшие по званию, оставалось всего два шанса из шести – спасительный и смертоносный. Клемент Спегельраф дважды подносил к виску револьвер и дважды спускал крючок, отстаивая честь своей королевы.

Говорили, его противник был на грани помешательства. Брехня, конечно.

Ступени башни раскрошились, и разведчикам пришлось карабкаться на четвереньках. «Визель» болтался у живота, ранец тянул вниз. Густав полз, ежесекундно проверяя, как быстро он сможет перехватить винтовку и направить на врага. Но в башне царила тишина, нарушаемая только скрипом сапог, тяжелым дыханием и сухим перестуком камешков. В отдалении, приглушенная толстыми каменными стенами крепости, рокотала армия победителей.

Те, кто оставался еще снаружи Валликрава, постепенно втягивались внутрь, как в воронку.

Лестница оборвалась внезапно, как песня. Густав подтянулся последний раз и поднялся на ноги. Поблизости стоял и озирался майор Спегельраф. Юнсон инстинктивно потянулся к нему. Тот скупым жестом указал направление, и все, сгорбившись, шагнули к массивной деревянной двери. Один солдат толкнул ее вполсилы, и она качнулась на петлях, не сдерживаемая засовом.