Горькая вода

 Позже, зайдя на кухню, он обнаружил названую сестру у клетки с амадином. Она стояла на коленях на низком табурете и, поставив локти на подоконник, подпирала кулаками щеки. Как завороженная слушала раздражающий птичий свист, так похожий на утиное кряканье.

– Красивый, правда, Мири?

– Очень, – благоговейно прошептала она.

– Жаль только повар пустит его в пирог, – с наигранной скорбью вздохнул Фабиан.

– Как? – в наивных глазах появились слёзы.

– Закатают в тесто и сунут в печь, дорогая сестрица.

Мириам забралась с ногами на табурет и потянулась к задвижке. Удалось не с первого раза, пришлось встать на цыпочки. В результате табурет покачнулся, и она свалилась, больно ударившись о каменный пол. Но дверца открылась, и амадин вылетел в распахнутое окно. Мириам сидела на полу, потирая ушибленный бок. Она смотрела на опустевшую клетку и улыбалась, в то время как по щекам катились крупные слёзы.

– Он улетел к своей семье и теперь будет жить на свободе, – счастливо сообщила она.

– Да, пока кто-то другой не поймает и снова не посадит в клетку, – бросил Фабиан, покидая кухню.

На мгновение он устыдился своего поступка. Птицу вовсе не собирались подать на ужин – уж слишком мелкая. Просто его раздражал мерзкий клёкот. Мириам наверняка влетит за то, что выпустила амадина. Ей всегда попадало за нелепые проделки и частенько по его вине. Но она никогда не ябедничала и не обижалась, какими бы жестокими не были выходки брата.

Когда Мириам стукнуло шесть, Фабиан поставил ей на голову яблоко и плотно сомкнув веки, выстрелил.

Она не шелохнулась, оставалась там, где велели. Глаза широко распахнулись, когда стрела попала в цель и сбила с макушки плод, забрызгав волосы липким соком. Мириам подобрала пробитое яблоко и подала Фабиану, взирая преданным взглядом. Точно охотничья собака, принёсшая хозяину подстреленную дичь.

– Не испугалась? – он вгляделся в детское лицо, пытаясь угадать мысли и чувства.

Она покачала головой и беззаботно улыбнулась, хлопая ресницами.

Доверчивая и кроткая, как всегда.

Фабиан нередко покидал стены замка, когда его обитатели погружались впослеобеденную дрёму. Он использовал сеть подземных ходов, чтобы ускользать и возвращаться, когда вздумается. В очередной раз на побег сподвигло свидания с красавицей из ближайшей деревни. В предвкушении жарких объятий опытной и не по годам взрослой Суэло кровь юноши бурлила, и в планы не входило возиться с малолетней сестрой.