Горькая вода

На низком открытом очаге томились горшочки, дожидаясь, когда вернутся с улицы дети. Тех выпроводили на улицу, чтобы не мешали мужчинам говорить о делах. Дым растекался под потолочными балками и лениво втягивался в наружную трубу. Побелка на стенах порядком закоптилась, и пора было белить по новой. Хозяйка возилась в углу у стены, в которую была вделана глиняная хлебная печь. Она выгребала золу из небольшой ниши, чтобы использовать как щелок для стирки белья. В этой улыбчивой женщине ещё угадывалась прежняя красота, хоть руки огрубели от работы, на обласканном солнцем лице проступили морщины, а бока оплыли от частых родов.

– Даминго сегодня расстаралась на славу, – сказал Андрес прихлебывая и причмокивая.

– Не каждый день у нас важные гости, – улыбнулась женщина, поставив на стол кувшин молодого вина.

– Год выдался хороший, – продолжил староста. – Передайте отцу, что к зиме мы подготовились. В припасах недостатка не будет.

Андрес принялся пояснять, сколько мешков крупы и муки, бочонков вина и сидра отправили в замок; сколько собрано и переработано шерсти; сколько заготовлено зерна, овощей и фруктов.

Фабиан слушал вполуха, потирая пальцами висок. Нехорошее предчувствие терзало его будто навязчивый гнус. Он бессознательно подносил к губам глиняную чашку с вином, остановив взгляд на загоревшей переносице собеседника. Непреодолимая сила подталкивала вернуться домой поэтому, когда Андрес предложил Фабиану лично спуститься и проверить кладовые, он отказался.

– Мне пора возвращаться.

Благодарю за обед.

Даминго выглянула в окно и нахмурилась.

– Может, останетесь? Гроза собирается.

Фабиан сморгнул и только сейчас заметил, как в комнате потемнело. Небо затянула непроницаемая пелена серо-лиловых туч. Яркая вспышка прорезала фиолетовое небо, и вдалеке пророкотал гром.

– Я успею добраться.

Он встал, надел широкополую шляпу и пустился в обратный путь.

Ливень настиг на подъезде к замку, словно поджидал, и Фабиан вымок до нитки. Никто не кинулся его встречать, и это насторожило.

Он пересёк холл и увидел мать, которая распекала прислугу. Заметив его Адалина всплеснула руками. С полей шляпы стекали тонкие струйки, набравший влагу плащ напоминал тяжёлое одеяние каменной статуи.

– Сынок, ты весь промок, я распоряжусь, чтобы тебе согрели воды, так и простудиться недолго.

Она крикнула пробегающему мимо слуге, и тот живо поменял направление.

– Твой отец сказал, ты заночуешь в деревне. Не стоило возвращаться в такую непогоду.