Горькая вода

Это место умиротворяло, к тому же здесь, за статуей Бога Отца, находилась потайная дверь, ведущая в секретные ходы, которые сетью расходились по всему замку.

По тоннелю Мириам попала в малый зал. Через маленькую дыру в пыльном гобелене она увидела отца. Устроившись в кресле перед разогретым очагом и разомлев от вина, он беседовал с Дамианом. Мириам понадеялась, что мужчины не собираются сидеть здесь полночи. Её спальня совсем рядом, и проделать обратный путь в часовню не хотелось. Особенно учитывая возможность вновь столкнуться с Фабианом.

Гаэль не особенно жаловал Дамиана Л'Амидайо, считал его щеголем, но супруга была привязана к кузену больше, чем к сестрам. Гостил он у них часто, но подолгу не задерживался. Дамиан предпочитал столицу, его привлекали дворцовые роскошь и блеск. На очередной ярмарке невест он и встретил свою третью жену, с менее именитой родословной, зато с хорошим приданым.

Мириам не прислушивалась к разговору, но следующая фраза заставила обратиться в слух.

– Мириам до сих пор не знает, что не дочь своих родителей?

– Я не нашёл в себе смелости, признаться.

– Она будет благодарна. Вы дали ей всё и воспитали настоящей леди.

– Какая мать оставила своё дитя в лесу? – вздохнул Гаэль.

– Крестьянка, у которой ещё пять таких же голодных дочерей. Должно бы посчитала, что лучше одну скормить диким зверям, чем самой сдохнуть с голода.

Гаэль понурил плечи и издал гортанный звук.

– А может лесная нимфа, – добавил Дамиан.

– Вот уж не думал милорд, что вы верите в сказки.

– Встречалась мне женщина, прекрасна как рассвет, точно вышла из сказки. Наша связь была мимолётной, но яркой.

– Как кстати протекает беременность леди Катарины?

Мириам не могла поверить услышанному. Ей стало трудно дышать. Большим усилием она заставила себя удержаться на ногах. Зажала рот ладонью и сильно прикусила палец, чтобы унять головокружение. Она еле дождалась, когда мужчины разойдутся, и покинула укрытие. Чувство опустошения выбило твердь из-под ног, и вместе с тем многое обрело ясность.

Фабиан как раз шёл из кухни к себе, когда вновь наткнулся на Мириам. Она брела словно сомнамбула и прошла бы мимо, если бы он не преградил путь.

– Что так поздно не спишь?

Он посмотрел на потерянное выражение лица и привлёк к себе. Как в детстве она прижалась к нему и дала волю слезам. Он гладил по голове, обнимал и не шевелился, пока она не успокоится. Когда плач стих, Фабиан поднял её лицо и заглянул в глаза.