На кухне мисс Элизы

Но я не могу смотреть на свои башмаки, заляпанные водой, с обтрепанными шнурками и отрывающимися подошвами, и, подняв голову, встречаюсь с внимательным взглядом голубых, точно незабудки, глаз под длинными темными ресницами.

– Сегодня у нас много работы, – говорит она, рассеянно поглаживая бледную шею. – Что ты думаешь о тушеной телячьей лопатке с картофельными крокетами и сливовом пудинге?

Вопрос ставит меня в тупик. Что еще за крокеты? И разве я должна высказывать свое мнение о меню?

– Думаю, это вкусно, – говорю наконец я, прижимая руку к животу, чтобы успокоить голодное урчание.

– По-моему, идеально для полковника с подагрой. И для первого дня совместной работы, поскольку рецепт довольно простой. Почему бы тебе не начать с пудинга?

Увидев мои перепуганные глаза, она ободряюще улыбается:

– Возьми булку черствого хлеба, срежь корочки и тщательно измельчи. Все там.

Она указывает на дверь в кладовую.

– Мама на завтрак пьет только китайский чай, его приготовит Хэтти. А мы с тобой чуть позже съедим по кусочку имбирной коврижки, и я надеюсь, что ты соизволишь высказать свое мнение по поводу вкуса и аромата.

Я ничего не понимаю. Почему я не ношу воду и уголь, как говорила миссис Торп? Она ни словом не обмолвилась, что я буду стряпать, а уж тем более – высказывать свое мнение. И тут меня осеняет. Очевидно, жена викария рассказала мисс Элизе о Джеке, и та подумала, что брат научил меня всем кухонным премудростям. Я уже хочу выбежать из кладовой и во всем признаться – что моя мама совсем помешалась, одноногий отец испытывает болезненное пристрастие к пиву, Джек только поворачивает вертела да свежует кроликов, а сама я умею сажать картошку, мыть горшки и делать прочую грязную работу, как вдруг замечаю сладкий медовый аромат, исходящий от миски, полной мясистых фиолетовых плодов в сизом налете.

– Ты нашла хлеб? Он на полке, рядом с турецким инжиром, – окликает меня мисс Элиза.

Я во все глаза смотрю на диковинные плоды; из трещинок выглядывает алая мякоть. Джек рассказывал мне об инжире, который обедающие в клубе джентльмены едят тушенным в портвейне и сливках. Я представляла его маленьким и сморщенным – вроде изюма.

Я нахожу хлеб, терку и нож. Едва начинаю тереть булку, как стираю себе палец, и вытекающая в миску кровь впитывается в хлеб.

Мисс Элиза просит меня взвесить крошки и записать их вес на дощечке.