На кухне мисс Элизы

Папа смахивает тыльной стороной ладони блестящие слезинки, выступившие на глазах.

– Она уж вовсе не в себе.

Он быстро-быстро моргает.

– Нас не узнаёт. Она совсем… превратилась в животное.

Мне хочется возразить, что он заблуждается, но в горле встает ком величиной с айву.

– Викарий говорит, что безумие не лечится. И еще он сказал, Энн, что у тебя есть мозги, что ты сметливая. Он может найти тебе работу. Не в пивной или на ферме, а в доме у приличных леди. Благородного происхождения.

Я оглядываюсь по сторонам, мне на глаза попадается дверь со следами грязных пальцев вокруг засова, которые нужно смыть, пока не засохли. Я не смогла рассказать папе о разговоре с викарием. Мне казалось, что если я повторю его слова о месте в приличном доме, все мои надежды развеются, как дым.

– Да, я собиралась сказать тебе сама, только…

Я смотрю на маму, которая сидит на полу и тупо смотрит на нас, будто это не она, а какое-то незнакомое существо, пустое и чужое.

Это не мама. Я обнимаю папу и прижимаюсь щекой к колючей бороде. От него пахнет пабом – пивом, табаком и древесным дымом, а его одежду давно пора постирать и проветрить.

– Тяжелая работа – носить уголь и воду, мыть полы, выбивать ковры. Да не тяжелей, чем здесь. И тебя будут кормить как следует.

Папа указывает на котелок с овощными очистками, затянутыми щепотью маранты. Он испускает долгий хриплый вздох, столь тяжкий, что у меня сжимается сердце.

– Мне будут платить жалованье, па.

Я смогу присылать домой деньги.

Я зарываюсь лицом в его бороду, думая о том, что наконец высплюсь без веревок, впивающихся в тело, без маминых пинков и тычков.

– Мистер Торп – благочестивый человек, добрый христианин, – произносит папа.

Мы оба смотрим в угол, где покорно сидит мама. И мне начинает казаться, что мы допускаем страшную ошибку. Может, мне надо остаться дома, присматривать за сумасшедшей матерью и калекой-отцом? Что, если эти Актоны не лучше моей семьи? По деревне то и дело ходят слухи о какой-нибудь бедной девушке, которую избивал или запирал хозяин.

А то и хуже. Бывает, что девушки возвращаются домой из услужения с круглыми, как полная луна, животами.

– Па, ты знаешь что-нибудь о новой семье, куда хочет устроить меня мистер Торп?

– По-моему, у тебя будут две хозяйки: вдова и старая дева. Мужчин в доме нет.

Когда папа это произносит, я понимаю, что он подумал о том же.