Долина Дюн – II. Часть 2

Так расскажите, граф, нам о тех краях! Мы пройдём через Рим, пересечём море и остановимся в Диррахии[16] (https://ridero.ru/link/GWN1bz5fbO), а затем будет последний рывок до Константинополя.

– Это благоразумно, – граф сделал пару шагов от стола. – Сейчас наша главная проблема – это неспокойное море до Диррахия. Но на этом проблемы не закончатся. До Константинополя мы пойдём по старой римской дороге, что явно не обрадует местных. Поэтому нужно усилить охрану обозов, так как на этот отрезок пути уйдёт не одна неделя при хорошей погоде.

– Получается, что до Константинополя мы можем ещё и не добраться? – Стефан поёжился и беспокойно огляделся.

– Не исключено. Если печенеги ещё служат императору, то о половцах таких сведений нет. Мы будем идти вдоль их владений в степях. – Роберт Фландрский сложил руки на груди. Пламя расставленных на столе свечей золотило кожу на его обветренном лице.

– Что мы можем ещё сделать? – Уильям указал пальцем на столицу Византии на карте.

– Молиться, – на лице Стефана явственно читалось отчаяние.

– Значит, тогда останемся зимовать на континенте, – простодушно заявил герцог. – Поэтому на сборы остаётся ровно неделя, после чего мы отправляемся в путь. Да поможет нам бог!

– А что делать с осадными машинами? – поинтересовался суховатый высокий граф д’Анже, один из соратников Роберта.

– Будем собирать их на месте, – герцог пожал плечами. – Уж с древесиной нам точно должно повезти! Как я понял, даже на Святой земле растут деревья.

– Но их может и не быть, – неуверенно произнёс Стефан.

– Я не смогу опровергнуть ваши слова, мой друг. С нами в путь отправляются прекрасные инженеры и строители. Они предупреждены о том, что им придётся… м-м-м… работать с разным материалом.

– Стало быть, мы отправляемся в начале октября? – Роберт Фландрский внимательно посмотрел на герцога.

– Верно, – в этот момент тот показался Уильяму немного растерянным.

Его двое друзей только переглянулись друг с другом, пока остальные обдумывали услышанное. Сам герцог был полон энтузиазма, напоминая Уильяму юношу, грезившего посвящением в рыцари. Его взгляд был открытым и искренним, а речь плавной и чаще всего на высоких нотах.