Двоевластие. Роман о временах царя Михаила Федоровича

Марина Мнишек с отцом под стражей. 1883

А пьянство шло своим чередом, и к полуночи половина пирующих лежала под лавками.

В то время Поспелко толкнул Злобу и вышел с ним на двор.

– Идем, что ли, – сказал он.

Злоба даже опешил.

– Красть?

– Уготовиться, дурья голова, – ответил Поспелко. – Иди, что ли, мне твоя сила нужна. – Он обогнул терем, перешел задний двор и спустился в сад. Перейдя его поперек, он остановился у высокого тына и сказал, указывая на крепкий столб:

– Расшатать да вытащить его надобно.

– А для чего?

Поспелко засмеялся.

– Тебя на место его поставить: дубина, право слово! Зачем тын ломают? Да для того, чтобы дорогу иметь, щучья кость.

– Ну, ну, комариный зуд, – проворчал рыжий, – и сам знаю. А зачем ход?

– Ход-то? Слушай! Поутру мы уйдем, я кругом обегу да через это место в сад и влезу. День прокараулю и скраду его, а скравши – к вам. Вы меня в перелеске ждать будете.

Тот не ответил, но, судя по тому рвению, с каким он начал своим ножом копать землю, можно было сообразить, что он и понял, и одобрил план своего косого товарища.

Темная, душная ночь покрывала их усердное дело, и только усиленное сопение свидетельствовало об их старании. В какой-нибудь час они подкопали столб, затем Поспелко сунул рыжему в руки толстую орясину, и скоро крепкий столб выдвинулся, оторвав обшивку, и грохнулся наземь.

– А теперь и назад, – сказал Поспелко, – надо думать, что ратные люди не доглядят до завтра, а там – ищи ветра в поле!

– И воистину ты – Поспелко, – с чувством удивления перед умом своего приятеля сказал рыжий.

– А ты – дубье стоеросовое! – ответил, ухмыляясь, Поспелко, но тотчас же переменил тон. – Федька десять рублей обещал?

– Десять! – подтвердил рыжий.

– Кому говорил-то!

– Май сказывал; опять Распута слышал.

– То-то! А то он живо и в нетях.

– Ну, от нас не уйдет.

– Из Нижнего Новгорода ушел.

– А здесь встретился!

Они вышли на чистый двор и, отойдя от мощеной дороги, легли под дерево на траву. Подле них огромной черной тушей лежал медведь, привязанный к дереву, и тут же на длинной привязи бродила коза. Сон сковал двух приятелей, и вся усадьба погрузилась в сон.

Едва летнее солнце взошло на небо, как все проснулось и зашевелилось в усадьбе.