Сталинград. Том четвёртый. Земля трещит, как сухой орех

Хейман приоткрыл и другую тайну Отто…Оказывается «контрольные цифры» были даны не для одних лишь оккупированных стран, но и для Англии (580 тыс.), Португалии (13 тыс.), Швеции (12 тыс.), Швейцарии (18 тыс.), Испании (16 тыс.), Ирландии (46 тыс.), Турции (155 тыс.) и т.д.

Однако кое-что в этой конференции всё же настораживало бригаденфюрера Хеймана и он косвенно поделился этими соображениями с бароном.

Беспокоило:

– Почему её проводил не Гиммлер, а Гейдрих? И говорил он не от имени Гитлера, не от имени своего непосредственного шефа Гиммлера, а от имени…Геринга.

– Да и присутствовали на Гросс-Ваннзейской конференции не министры, а статс-секретари, заместители министров…

– Испугались ли Гитлер и Гиммлер ответственности? Как никак дело происходило уже в 1942 году, то есть когда блицкриг уже можно было считать проигранным, а Германия, при всей технической мощи, не была готова к длительной – затяжной войне.

– И потом, нацисты оказались перед лицом мощнейшей коалиции с невиданным военно-промышленным и людским потенциалом, с которым поневоле приходилось считаться.

* * *

– Я, полагаю, Отто, – Герд Хейман на секунду замялся и мучительно наморщил окатистый, как морской голыш крупный лоб. – Я склонен считать, что и сам фюрер и его рейхсфюрер СС…не захотели лишний раз, хм, мараться в этом деле. Что ни говори, как ни драпируй эту акцию, а бойня есть бойня. Нас ждёт горячая пора. Вы, барон, пожалуй, не в курсе…Фронт благородное дело. Но и мы здесь не сидели без дела.

– «Эвтаназия»? – Железный Отто с интересом переспросил, глядя в блестящие нетерпеливые глаза Хеймана, на его золотые запонки, шёлковый итальянский галстук, респектабельную велюровую шляпу, чувствуя исходящий от него сдержанный и прохладный запах дорогой кёльнской воды.

– Да «эвтаназия», – бригаденфюрер втянул сквозь зубы воздух и шумно выдохнул, – умерщвление «лишних едоков» – неизлечимо больных, уродов, гомосексуалистов, шизофреников, эпилептиков и прочий дефективный хлам.

– И что же?

– Всё проводилось тайно, но гвоздь в сапоге не утаишь. Где-то прорвало. Благо наши службы работают, как швейцарские часы. Провокаторы и кликуши были схвачены и уже расстреляны. Но настроение фюрера испорчено.