Корона бургундов

Маловато, конечно, но ведь и в других – соседских – родах немногим-то и больше, а у того же, скажем, Сбыслава – так и меньше даже.

Плохо, что истинных родичей мало осталось – кто с Радомиром к гуннам ушел-сгинул, кто на охоте погиб, а кого – соседушки-готы убили. Справных мужиков всего-то с дюжину и осталось, ну и рабов, конечно – для вспашки да выпаса, хватит, а так – почитай все женщины да девки, да ребята малые.

– Да уж, – Рад грустно поник головой. – Наследство…

Воинов-то почти и не было, разве вот только те мужики – да и то, какие они воины? Земледельцы.

Старичок управитель, подойдя, поклонился:

– Не желаешь ли чего приказать, господине? Все сполним – рады.

– Я виду, что рады, – Радомир тряхнул головой. – Что-то запамятовал – тебя как звать-то, старче?

– Творимир-старец.

– То-то и он, что старец. Вот что, пусть пока личный состав занимается по распорядку.

– Че-го, осподине?

– Ну, что делали, то и делайте. Все по хозяйству.

– А Хотобуде…

– А Хотобуде пусть пустую вьюшку хлебает! – разозлился молодой человек. – Ой, как вы мне надоели, Господи-и-и… Кто у вас теперь господин? Я?

– Ты, оспо…

– Вот и радуйтесь!

– Так мы и…

– Все! По местам. Да… Невольник тут один шастает, Ирман.

– Есть такая приблуда.

– Ошейник с него снимите.

– Ошейник?!

– Немедленно! И пусть ко мне зайдет, живо.

Махнув рукой, молодой человек обернулся к стоявшей рядом жене:

– Милая, немного вздремнуть не хочешь?

– Не, расхотелось уже, – Хильда с самым деловым видом озирала двор.

Одобрительно кивнув, Радомир сдул упавшую на глаза челку:

– Вот-вот, подсчитай. А то есть тут, в селении, люди, до чужого добра жадные – глаза завидущие, руки загребущие – совсем как у российских хапуг-миллионщиков, ни дна им ни покрышки, тьфу! Давай, давай, милая, учетом займись, а я оружие проверю и воинов.

– Воинов?

– Ну, будущих воинов… так оно верней будет.

Строевой смотр – как про себя называл задуманное мероприятие Родион – он начал с того, что, зайдя в дом, намахнул кружку браги и, завалившись на лавку, принялся ожидать визита Ирмана, на которого имел кое-какие надежды – больше просто опереться было не на кого, а этот… этот мог стать человеком надежным, обязанным ему. Родиону, всем… Ну, пусть не всем, но многим.