Тревожная служба. Военные мемуары

Мелехин, Орешков и я частенько ночевали в казарме. Почти не проходило ночи без учебной тревоги. Стало правилом, когда бойцы, возвратившись с границы, отдыхали не раздеваясь. Дежурный держал пирамиды с оружием открытыми. Старшина так разместил свое хозяйство в каптерке, чтобы все было под рукой.

Однажды майской ночью мы подняли пограничников по тревоге и вывели на стрельбище, где заранее были расставлены разнообразные мишени. Было еще сравнительно темно, и я разрешил курить. Все полезли в карманы за куревом. И тут один из пограничников спохватился, что потерял кисет с махоркой.

– Куда же он мог подеваться? – поинтересовался Орешков.

– Видимо, в казарме обронил, товарищ политрук, – с горечью ответил боец. – Свет в этот раз был выключен.

Орешков достал портсигар.

– Закуривайте. Мы ведь с вами товарищи по несчастью.

Все удивленно притихли. А политрук продолжал:

– У нас в училище так же вот, как и на заставе, тревоги часто объявляли. Курсанты роптали. В нормативы мы укладывались, казалось, чего еще надо? Но начальник училища все усложнял обстановку.

Однажды сигнал тревоги прозвучал в сплошной темноте – свет, как и у нас сегодня, везде был выключен. Бросился я к стулу, на котором лежало аккуратно сложенное с вечера обмундирование, и обомлел – брюки исчезли. Раздумывать некогда: навернул портянки на кальсоны, надел сапоги, гимнастерку, шинель, туго затянул ремень, шлем на голову, винтовку в руки и – в строй.

Вспыхнул свет. Мы стоим все, как огурчики: подтянутые, окончательно проснувшиеся.

Начальник прошел вдоль строя, полюбовался нами, похвалил: «Молодцы!» Ну, думаю, пронесло. Не знал я, что с тыла, не отставая ни на шаг от начальника, шел старшина. Он-то и заметил. Как выстрел прозвучала команда:

– Курсант Орешков, выйдите из строя!

Вышел, повернулся лицом к своим товарищам.

– Поднять полы шинели!

Хохот поднялся страшный. Все, кто слушал политрука, и сейчас смеялись дружно и долго. Орешков выждал, когда ребята успокоятся.

– Но это не самое страшное, – продолжал он.

 – Худшее началось потом. Построит, бывало, нас старшина, скажем, на обед, подравняет, подаст команду «Смирно!» и вдруг спросит:

– Курсант Орешков, брюки не забыли?

– Нет, товарищ старшина, не забыл.

И только тогда скомандует строго:

– Шагом марш!..

И снова, еще громче захохотали пограничники.

– А куда же все-таки брюки-то подевались? – спросил старшина Горбанюк.

– В темноте их кто-то нечаянно сбросил со стула, они оказались под койкой.