Железо. Книга 2. Освобожденные от шлака

 – У вас тут настоящий пир, смотрю? А запах то какой… Им и мертвых поднять недолго… Хотите, чтобы ожили и все сюда поплелись? Мы и с Пожирающими Печень то еле справляемся, чтобы еще и другую напасть терпеть…

– Топчан приковыляет сюда на ножках из костей мертвых, будет на чем лежать – я только за, – нервно усмехнулся Смотрящий в Ночь, чуть опустив копье. Его глаза перестали жмуриться и он пересчитал ими трех друзей. – Чего вы хотите?

Венчура оглянулся на Лута и Джамайку, угрюмо застывших за его плечом. Ему хотелось снова что-нибудь сострить, но его желудок, уставший за три дня от желудей, голодно буркнул ему подсказку.

– Жрать.

К костру подоспел Ждущий Закат. Обведя испуганным взглядом копье в руках своего напарника и тройку соплеменников, стоящих напротив, он впал в ступор.

– Кобока? – воскликнул Лут. Ждущий Закат моргнул. – Не знал, что тебя уже перевели на границу… Мои поздравления.

Кобока судорожно кивнул в знак благодарности и повернулся к ветерану, явно ожидая объяснений или на худой конец какого-нибудь приказа.

– Это, – наконец кивнул он на жареную белку, – собственность братства. Я не вправе делиться добытым мясом с вами. Простите.

Венчура другого ответа и не ждал. Смотрящие в Ночь были единственными, кто мог позволить себе выбираться за границу, чтобы раздобыть мясо, но лишь пятая часть доставалась добытчику – все остальное шло на склады для перераспределения благ племени. Точнее говоря, на стол вождю и его советникам.

– А дичь, которую братство еще не загнало в этом лесу, – Венчура указал на стену деревьев за рвом, – надеюсь, пока еще не попадает под собственность Смотрящих в Ночь?

Ветеран поморщился, явно не понимая, к чему тот ведет.

– Нет, она ничья. Но до нее вам не добраться.

– Это почему же?

Смотрящий в Ночь, словно отсталому, постучал для Венчуры копьем по плетеной изгороди, тянущейся вдоль рва от скалы до постового острога.

– А как же вы тогда поймали белку? Сама перепрыгнула ров? – не поверил Венчура.

– Нет, это я выходил перед закатом проверить кулемки, одна дура попалась, – объяснил увалень. – Но я могу выходить за границу, а вы – нет.

– А почему мы не можем? Я не слышал, чтобы вождь нам запрещал… А ты слышал, Лут? А ты, Джамайка? – Венчура повернулся к друзьям. Те ему поддакнули.

Увалень снова поморщился. Этот разговор свалился ему на голову посреди ночи и он совершенно не был к нему готов.