Обязательно вспомнят

– Молодец, – солдат посмотрел в прицел и тут же отпрянул от взметнувшихся рядом фонтанчиков. – Хитрый, гад, из пулемёта лупит, ну ничего, мы сейчас.

Танк, не сбавляя скорости, шёл прямо на них.

Щелчок.

Ничего.

– Спокойно, спокойно, – шептал Александр, – остановим мы тебя.

Щелчок. Второй.

Он уже видел грязь на гусеницах, танк неумолимо приближался.

За спиной раздалось глухое рычание.

– Лежать, – не оборачиваясь, скомандовал солдат.

Щелчок.

Ничего.

– Хана. Друг, назад, быстро!

Сменил обойму и, уже не скрываясь, целился в громыхающую коробку, до которой оставалось не более двадцати метров.

– Друг?

Справа от танка, хрипло лая, стоял пёс.  Бронированное чудовище, не сбавляя скорости, лениво повернуло башню, застрекотал пулемёт, но пес уже с другой стороны бросался на борт, словно пытаясь остановить смерть, распахнувшую его хозяину свои холодные объятия.

– Друг, Друг, назад! – из последних сил Александр прицелился и выстрелил.

Пулемёт, захлебнувшись, замолк.

– Друг, назад!

Башня, не обращая внимания на пса, повернулась…

– Друг!

– Друг, назад! – рявкнуло с другой стороны.

– Старшина? – солдат не поверил своим глазам.

Огромную фигуру не узнать было невозможно. Щелчок. И тут ожил пулемёт, щедро наградивший Александра новой порцией дикой боли. Как в тумане, он видел взмах старшины, взметнувшиеся вокруг него фонтанчики земли, прыжок в сторону пса.

– Друг… – прошептал Александр и провалился в темноту.

***

Два месяца спустя.

– Получается, они тебя спасли, – седой солдат протянул собеседнику самокрутку.

– Получается, так, – Александр отвернулся к окну.

– Ты кури, сынок, кури, и не надо стесняться, слезы мужчину не позорят, помни о них и гордись.

– Я их никогда не забуду, – он подтянул к себе костыли. – Когда выпишут, попрошу отпуск, съездить хочу туда. Выйду я, развеюсь немного.

– Давай помогу, Сашок.

– Ты как старшина сказал, – улыбнулся Александр. – Он нас с Другом и сынками называл, а в 41, когда я щенка вытащил, так мне вмазал, неделю потом губами шлёпал.

– Я сейчас вам обоим тряпками по губам шлепну, не посмотрю, что раненые, – в палату вошла пожилая женщина. – Ишь, накурили.