Как родных сыновей

 Но напоследок я всё-таки сделаю тебе милость, – он расхохотался и махнул рукой. – Смотри.

Она вдруг увидела старый сарай, группу немецких солдат с автоматами наизготовку, целившихся в молодого паренька. Он стоял у стены в изорванной гимнастёрке, со слипшимися от крови волосами, а разбитые губы шептали: «Прости меня, мама».

– Сыночек, – мать в изнеможении рухнула на пол.

Раздался залп и стук закрываемой двери.

ПОЛГОДА СПУСТЯ

… Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли…

Старушка стояла на коленях перед иконой:

Яко Твое есть и Царство, и сила, и слава,

Отца и Сына, и Святаго Духа

И ныне, и присно, и во веки веков.

Аминь!

Дрожащей рукой она перекрестилась.

– Хозяйка, можно войти?

Оглянувшись, хозяйка дома увидела пожилого солдата с погонами старшины. Чисто выстиранная гимнастёрка, стоптанные, но начищенные до блеска сапоги. На груди было тесно от медалей и нашивок за ранения.

– Можно войти? – повторил гость. – Мне бы водички.

– Заходи, заходи, конечно, – старушка шаркающей походкой подошла к печи, – сейчас я тебя покормлю, солдатик.

– Комиссован вчистую, вот домой добираюсь, твоя семья? – улыбнулся гость и кивнул на фото.

– Да, муж и сыновья.

– Воюют? – старшина посмотрел в глаза женщины и осёкся. – Прости, мать.

– Отвоевались мои соколики, забрал их Господь, – она смахнула набежавшую слезу. – Мужа убили на Халхин Голе, старший в финскую погиб, а младшенького расстреляли в июле сорок четвертого, он у меня разведчиком был.

– А откуда узнала, что расстреляли, рассказал кто? – удивился гость.

– Можно и так сказать, – она присела на стул. – Может, показалось, может, и нет. Может, во сне. Приходил офицер немецкий, показал мне, как мою кровиночку…

Женщина поднесла платок к глазам:

– Одна я теперь свой век доживаю.

– И похоронка пришла? – старшина встал и подошёл к фотографии.

– Нет никакой похоронки. На вот, выпей за упокой души моего золотого…

– Не буду! – от резкого вскрика старушка вздрогнула.

– Солдатик, ты не… – она попыталась возразить, но гость продолжил:

– Не перебивай, я тебе вот что скажу: не хорони его раньше времени.