Как родных сыновей

– Мама?

Он медленно шёл по пустой улице, не было домов, только обгоревшие печи. Вот дед Василий, он смотрел, не мигая, сжав в руках свою палку. На рубахе застыли расплывшиеся пятна крови. Затихший у сгоревшего плетня Мурзик и…

Мама.

Малыш сел рядом…

Лето 43 года. Август. Вдалеке громыхал гром, словно прогоняя серую пелену дождя. А здесь уже было тихо, только изредка запоздалые капли срывались на мокрую землю. Воздух был чист и свеж.

На деревенской улочке, среди обгоревших печных труб, маленький мальчик обнимал свою мать, положив на голову её холодные руки.

Эпилог.

В ходе карательной операция «Болотная лихорадка», проводимой в августе-сентябре 1943 года в Беларуси, было убито более десяти тысяч мирных жителей и партизан.

Иванушка и Златовласка

– По поверьям, русалка может оборачиваться и птицей, и зайцем. А если она живёт в болоте, то выходит замуж за Болотника. И вот эта счастливая семейная пара, Болотник и Болотница, охраняет утопленные клады и сокровища от людского ока.

– Хорош заливать, Иван, – хмыкнул пожилой старшина, – хотя заливаешь ты складно.

– Николаич, вот что ты вмешиваешься, я ж до призыва в институте учился, изучал славянскую мифологию, – тот, кого назвали Иван, с наслаждением затянулся переданной кем-то из солдат самокруткой.

– Ты бы не сказки рассказывал, а за водой сходил, по карте за нами болото в километре, глядишь, встретишь своих болотников, заодно гранат и патронов попросишь, – добродушно хмыкнул старшина.

Красноармейцы рассмеялись.

– Ладно, давайте бидоны, схожу, – Иван с хрустом потянулся, – да и прогуляться не мешало бы.

***

Иван шёл по лесу и улыбался. Вокруг щебетали птицы, деловито сновали муравьи, лихой поползень с озадаченным писком носился по полуповаленной сосне. Солнце щедро грело своим теплом всё вокруг: этот лес, деревья, носящихся наперегонки стрекоз – оно грело эту землю. И совсем не хотелось думать о том, что где-то под лучами летнего светила греются пушки, танки, ружья, пулемёты, несущие смерть.

Не хотелось думать, что нагретая земля по локоть уже пропитана кровью, а изо всей группы студентов–филологов, попросившихся добровольцами на фронт, остался он один, за две недели войны дослужившийся до младшего сержанта, но так и не успевший перешить новые петлицы. Иван машинально потрогал нагрудный карман – там они, родимые, вручены комбатом месяц назад, он ещё помнил крепкое рукопожатие майора и пожелания успехов.