Всегда горячие гильзы

Это мог быть парашют только Фролова!

– Вот и новый знак, – сказал я.

– Если под парашютом мы сейчас найдем спящего Фролова… – с нескрываемой угрозой произнес Смола. – Клянусь своим стволом, я из него бешбармак сделаю.

– Как бы он не оказался спящим вечным сном, – мрачно добавил Остап.

Мы поспешили к находке, которая ходила волнами под порывами ветра. Остап оглядывался и хмурился. Удалой смотрел на обрезанные фалы, похожие на змеиный выводок, и удивленно кривил рот.

Смола первым приблизился к парашюту, присел возле него и откинул край.

Смола выпрямился, осмотрелся вокруг и повернулся ко мне.

– Я не могу понять, какого хера он не закрепил маячок здесь? Мы бы нашли все это еще ночью.

Под парашютом, в неглубокой выемке, лежали песчаного цвета рюкзаки, четыре пары новеньких высоких ботинок на шнуровке, каски и винтовки.

Удалой первым выбрал себе снайперскую винтовку M21, передернул затвор, приник к оптическому прицелу и посмотрел сквозь него по сторонам.

– Я с детства люблю подарки, – сказал он. – Особенно американские. Вот такой я не патриот.

Мы начали распаковывать рюкзаки. В них оказались комплекты песчаного камуфляжного обмундирования.

– Этот мне будет маловат, – взглянув на бирку с размером, сказал Остап и кинул комплект Смоле. – В натовской форме еще не щеголял, красавец?

Смола рассматривал штурмовую винтовку с сошками и длинной дульной муфтой и играл желваками.

– С этой штукой мне сразу стало как-то веселее жить, – признался он, убедившись, что магазин под завязку набит патронами. – А где же голубчик Фролов?

– А это тебе персонально, командир, – сказал Остап, кидая мне рюкзак с биркой «Commander».

Мы вытряхивали содержимое рюкзаков и примеряли обновку. Я обратил внимание, что наши размеры подобраны очень точно. Во всяком случае, ботинки, которые я надел, сидели на мне как родные.

Кроме формы в рюкзаках моих бойцов не было больше ничего. В предназначенном мне рюкзаке я нашел еще старый запыленный смартфон и пару плоских аккумуляторов к нему. Осмотрел его со всех сторон, включил. Едва аппарат нашел сеть, из динамика хрипло зазвучала старая фронтовая песня «Катюша». Остап даже рот раскрыл, а Удалой изобразил что-то вроде танца, притопнул, хлопнул себя по голенищам ботинок и широко расставил руки в стороны.