Командир разведроты

 – Есть один нюанс… Э-э, Макаров, не в службу, а в дружбу, узнай у дежурного, когда отправится колонна?

Когда прапорщик вышел, Петровский жестом показал мне на дверь, чтобы я плотнее прикрыл ее, и сказал:

– Сядь-ка на минуту.

Одной рукой он обхватил свой массивный подбородок, другой стал терзать карандаш, словно хотел проверить его на прочность.

Пауза затянулась.

– Понимаешь, – наконец сказал он, уткнувшись взглядом в перекидной календарь. – Пашу Оборина, которого ты меняешь, я знаю давно. Одно училище заканчивали… Парень он неглупый, красный диплом имеет.

Детдомовец, характер волевой, даст слово – помрет, но выполнит. Одно только плохо – иногда увлекается сомнительными авантюрами. И понимаешь, упрямый, черт, никак не переубедишь его, стоит на своем – и баста! Приходилось мне и служебную власть использовать, хоть мы и однокашники с ним. Я все могу понять и все простить, но какую-то телячью доброту? Малодушие? Очень дорого за это платить приходится!

Он кинул на край стола документы погибших солдат.

– В общем, советую тебе не очень-то близко принимать к сердцу его рассказы, особенно о переговорах с душманами. Постарайся быть жестче, злее, что ли? И никакого панибратства. Убивай «духов» днем и ночью, и чем больше, чем лучше.

Он хотел еще что-то добавить, но дверь распахнулась, и в кабинет вошел прапорщик, а следом за ним высокий, румяный, как с мороза, и обросший рыжей щетиной капитан.

– Рад тебя видеть, Блинов! – сказал комбат, поднимаясь со стула и пожимая капитану руку.

 – Возвращаешься с сопровождения?

– Возвращаюсь, Сергей Николаевич, – ответил капитан, широко улыбаясь, сел, точнее, грохнулся рядом со мной на стул и стащил с головы измятую панаму.

– Загорел, морду отъел до спелого треска.

– Как же, отъешь тут, – махнул рукой Блинов. – Вчера под Салангом ночевали… Всю ночь какой-то мудак по нас из ДШК стрелял. Выстрелит – и тут же сменит позицию. Так мы его и не вычислили… Ну а как вы живы-здоровы?

– Как всегда – между плохо и очень плохо.

Вот, кстати, заменщик к Оборину приехал.

– Пашка, значит, Афгану низко кланяется?

Блинов повернулся ко мне, крепко пожал руку.

– Подбросишь его к озеру? – спросил комбат.

– Подброшу, – ответил Блинов. – Какой разговор! Замена – святое дело.

– И расскажешь заодно, откуда иногда вылетают пули, и в каких ямах на дороге припрятаны фугасы. Ты у нас человек опытный.

– Добро, Сергей Николаевич!

Мы оба встали. Комбат провожал меня долгим взглядом.