Правда о «золотом веке» Екатерины

Пия из родников хитрости Долгоруких, он затевает организовать весной 1729 года в окрестностях Москвы лагерь в 12 или 15 тысяч человек, – если уж надо Петру скакать на лошадях и вообще шуметь и много двигаться, то пусть хотя бы получит представление о военном искусстве.

Что характерно, идея возобновить «потешные войны» в духе Петра I у его внука не вызвала ни малейшего интереса.

В это же самое время все тот же Остерман подговорил родственника императора, моряка Лопухина, говорить царю, что, мол, флот исчезает! А все из-за того, что царь так далек от моря.

Именно тогда Петр и произнес фразу, так возмущающую «прогрессивных» историков:

– Когда нужда потребует употребить корабли, то я пойду в море; но я не намерен гулять по нему, как дедушка.

Ответ человека, который знает, чего хочет, и не позволяет собой манипулировать даже тем, кого любит.

И не дает, до самого своего конца не дает переманить себя обратно в Петербург. Но такие ли уж дурные вещи стоят за желанием царя жить и дальше в Москве, править там по старине, опираясь на знатных, «фамильных» людей, а не на худородных выскочек?

Если вспомнить, что это за люди, худородные выскочки (с Меншиковым царь очень даже близко познакомился), и что реально стоит за всей трескучей болтовней про «новое» и про «прогресс», то решения царя не огорчают своей реакционностью, а скорее радуют, указуя на его здравомыслие.

Как же так получается – Петр II, выходит, это какой-то гений, более способный даже, чем его гениальный дедушка?! Но, судя по всему, Петр вовсе не обладал какими-то чрезвычайными способностями.

То есть, может быть, и обладал, но они не успели проявиться, и мы о них совершенно не знаем. Перед нами – неплохой, неглупый мальчик, но совершенно без всяких признаков того, что называют «искрой Божьей» или гениальностью.

И, тем не менее, именно он, этот самый обычный мальчик, оттаскивает свою страну от края пропасти. Петр был гений, гигант, отец народа… ну и так далее – он «Россию вскинул на дыбы» и загнал в совершеннейший тупик.

А его заурядный внук, больше думавший об охоте, начал из этого тупика выходить! Как же так?!

Позволю себе высказать суждение, может быть, и глубоко неверное… но подтверждаемое множеством свидетельств. В любом случае преступник, негодяй, клятвопреступник стоит не выше, а ниже «обычного» человека. Что бы он ни делал, все равно содеянное им проще, примитивнее, грубее сделанного самым заурядным «средним», но при том хорошим и приличным человеком.