У края

А на него, раскрыв рот, с восхищением смотрел вахтер, – Лариса чичас, – выдал, наконец, Серджо что-то осмысленное.

Через пару минут появилась Лариса:

– Здравствуйте, Анатолий Афанасьевич. Собирайте вещи. Едем в Бергамо, а потом в Кастэльфранко. Сюда вы не вернетесь, – объявила она нашу программу на день.

Прощай, “Бретон”. Надо же – оказаться так близко и не попасть к твоим специалистам. Вместо делового общения предстоит какая-то бессмысленная поездка на родину Труффальдино. Зачем? Очевидно, скажут.

Скорее всего, чтобы увезти подальше от руководства “Симека”. Ведь если вдуматься, какая нелепость эти подписанные вчера документы.

Целая фирма проектирует оборудование, покупает комплектующие и сырье, собирает и отправляет станки, монтирует их и отлаживает, чтобы получить за все это, скажем, два миллиона долларов, из которых прибыли-то, в лучшем случае, тысяч двести.

А тут троица баламутов только за то, что обозначили покупателя этого оборудования, просит миллион – по триста с лишним тысяч долларов на каждого.

Впрочем, на каждого ли? И повезут сейчас богатенького Буратино в страну Дураков, чтобы по дороге решить, как получше обтяпать дельце и вытрясти вожделенные золотые.

А покупатель? Тот даже не догадывается, что оборудование, стоимостью в три миллиона долларов, на деле стоит на целый миллион дешевле. Бред какой-то. Нет. Отношения с фирмой надо строить напрямую, без посредников. Впрочем, вроде бы и Серджо не посредник, а ведь действует, как и они, непомерно увеличивая стоимость продукции родной фирмы.

А машина уже летела по автостраде, но, как не странно, в направлении Тревизо – местного административного центра. Говорить не хотелось, и в кабине установилась мертвая тишина. Первым не выдержал Серджо:

– Анатолий плохо спать?

– Уснешь тут, когда всю ночь самолеты грохочут, – ответил ему.

– Мы уже привыкли, Анатолий Афанасьевич, – “проснулась” Лариса.

– Америка бомбит Югославия, – пояснил Серджо.

– Знаю.

А вы куда смотрите? – спросил его так, на всякий случай. Понял без перевода:

– Серджо маленький человек. Америка большой, – ответил он, и мы снова надолго замолчали.

– Тревизо, – сообщила Лариса то, что уже давно понял по дорожным знакам.

Машина медленно покатилась вдоль неширокой реки, но по тому, что мы двигались почти по кругу, вдруг понял назначение этой водной преграды.

Оказалось, мы действительно ехали вдоль стены бывшей цитадели.