У края

И вот, наконец, мы всем табором оказались в офисе на колесах. После процедуры знакомства, еще не трогаясь с места, весьма оперативно провели переговоры.

Наполеоновские планы Черновой мгновенно воспламенили Серджо. А ее сообщение о “Норникеле” как о главном инвесторе, привело моего друга в приподнятое настоение:

– Анатолий, Серджо будет работать! Серджо нон пенсион! – радовался он как ребенок.

А наша “Газель” уже неслась в Подольск. Маршрут все тот же: сначала Фокин, потом Забродин, а на закуску посещение цеха.

И всюду наш Лучано Паваротти оставлял неизгладимое впечатление. Узнав, что Серджо коллекционирует русскую водку, Фокин тут же презентовал небольшой ящик этой продукции, выпускаемой пищекомбинатом. Серджо был на седьмом небе от счастья. Кончилось тем, что Александр Серафимович пригласил всех на ужин в свой загородный дом.

И лишь у Забродина случилась первая неприятность:

– Анатолий, зачем показать наш конкурент?! – взорвался Серджо, когда его стали расспрашивать об агломерате, – “Симек” тоже делать такой камень.

– Не такой, – попробовал возразить ему.

– Ти не знать! – грубо оборвал Чендерелли, тут же заставив вспомнить рассказ Паоло о невоспитанности моего друга.

– Пожалуйста, синьор Чендерелли, расскажите, а мы послушаем, – выручил Забродин.

Вот только рассказывать Серджо было нечего:

– Я прислать докумэнти, – сердито буркнул он, и целый час после этого демонстративно меня не замечал.

Цех Серджо не понравился, и мы тут же выехали на площадку, которую Забродин присмотрел для нас.

В суете незаметно проскочил день, и подошло время ехать к Фокину. Уже на закате солнца мы въехали на усадьбу нового русского помещика.

Минут десять катились по узенькой асфальтированной дорожке, на которой двум машинам явно не разъехаться.

– А здесь не с кем разъезжаться. Это территория дачи Фокина, – пояснил Забродин.

По пологой стороне холма въехали на его вершину. Здесь стоял огромный бревенчатый дом, а с холма открывался прекрасный вид на окрестности, не обезображенные никакими постройками.

Фокина еще не было, и Забродин предложил спуститься к озеру по довольно крутой дорожке, местами переходящей в лестничные марши. Почти у озера располагалось бревенчатое здание бани, а крутой берег переходил в дощатый настил с перилами – смотровую площадку.