В поте лица своего. Люди

– А ты чего днем валяешься? Захворив, что ли? – спросила она, усаживаясь на самом краюшке кровати, в ногах у Арея.

Тут Арей поинтересовался, не украинка ли случайно Галя – украинизм «захворив» с головой выдавал ее. Выслушав обстоятельный ответ о месте «народження», о «батька?х», Арей попросил ее говорить с ним «на ридний мови», на что Галя таинственно заявила: «Побачимо» – и пообещала ему как-нибудь «заспиваты».

– Вот и заспивай сейчас, – предложил Арей.

– За?раз, – кивнула Галя.

Она подошла к маленькому оконцу, отодвинула занавеску, наклонившись, глянула сквозь темное стекло. – «Нич яка мисячна, зорэнькы сяють…» – пропела она густым контральто и вдруг рассмеялась: – На двори дэнь, а в тэбэ ничь. У людей «ванна», а у тебя шо?

– Вот как: «У людей ванна»! По-твоему, выходит, я не человек? Кто ж тогда?

Галина помрачнела:

– Це мэни нэ видомо, – быстро проговорила она. – Знаю тилькы, що нэ людына.

– А может, я просто врач, применяющий незнакомые тебе методики?

– Может, и врач, но только не человек, – решительно сказала Галина.

 – Дай-ка мне руку. Интересно посмотреть на твою линию жизни.

– А ты что, гадалка?

– А может, я просто человек, умеющий видеть судьбы других людей? – храбро передразнила Галина своего собеседника.

– Как же ты увидишь мою судьбу, если я не человек? – ухмыльнулся Арей.

– Я и не собираюсь предсказывать твою судьбу. Я просто хочу взглянуть на твою линию жизни, – отрезала Галина.

Арей рассмеялся, довольный настойчивостью собеседницы.

– Ладно уж, гляди, – он протянул ей раскрытую ладонь.

– Ну вот, что-то подобное я и подозревала. У тебя, вон, вообще она отсутствует – линия жизни! – едва взглянув на ладонь, объявила Галина. – Зато холм Марса прямо-таки выдающийся… Такого я ще нэ бачыла, – после недолгого осмотра покачала головой она. Потом, взглянув прямо в глаза Арея, спросила, забавно копируя кого-то: – Ну что, будем признаваться или продолжим запираться?

Арей расхохотался.

Потом задумался. И вдруг рассказал ей все…

ГЛАВА ВТОРАЯ

Он очнулся как от удара. От сильного удара головой о что-то твердое. Удар этот, с одной стороны, являлся как бы продолжением сна (где он летел к цели и, вероятно, достигнув, вонзался в нее острием), а с другой – началом яви, потому как, очнувшись, почувствовал сильную боль в этом самом острие, то бишь в темени.