Танки генерала Брусилова

Вы вот, с подводными лодками и катерами на полмира страх нагнали.

– Ничего нет удивительного, – вскинул бороду Макаров. – Корабли – самые хитрые вещи, что пытливый ум придумал. Паровые машины сначала на судах появились, только потом на паровозе. Корабельная артиллерия куда сложней и мощней полевой. Беспроволочный телеграф господина Попова перво-наперво на флоте освоили, на берегу проще провод тянуть или вестового заслать.

– Ну да, – вздохнул и снова налил Брусилов. – А мы изобрели – как лучше шашку точить да кобылам хвосты крутить.

– Не скромничайте зря, любезный Алексей Алексеевич, – вице-адмирал подшофе держался добрее трезвого. – Наука сухопутной баталии ничем не проще морской. Я вам больше скажу, в открытом море не спрячешься. Потому главные битвы случились у берегов, островов да в проливах. Врага в перископ узрел – топи его окаянного, и точка.

После длительного военно-производственного совещания, точнее на следующее утро, Макаров сделал два безусловных вывода. Во-первых, любая вездеходная и надёжная бронемашина на поле боя даст очевидный перевес, потому как у другой стороны не окажется ни подобных аппаратов, ни оружия против брони, ни опыта борьбы с новой напастью.

Во-вторых, не гоже тягаться в питье с более молодым и крепким кавалеристом: и непристойно, и голова болит.

Александр Берг, давно уже бывший в адмиральской отставке и на завтрак принимавший ледяную рюмку под хрустящий огурчик «для сугреву и аппетиту», к технической стороне вопроса оказался куда как более восприимчив.

Он долго листал обгорелую тетрадь, наполненную кучей вклеенных вырезок, рисунков, расчётов и схем. Заметно, что покойный инженер Тринклер и его мятежный коллега занимались прожектом более года.

Первая часть, самая замусоленная, содержала конструкции вездеходных аппаратов, у коих ведущие и опорные колёса обнимала бесконечная длинная лента, снижавшая удельное давление на землю. Самый ранний практический из подобных самоходных механизмов получился у англичанина Джона Гиткота в 1832 году.

– Это дело военного применения иметь не будет, – отставник ткнул пальцем на повозку Блинова, о которой сообщалось в газете «Волгарь».

 – Готов допустить, что экипаж имеет изумительно лёгкий ход для такой массы, ежели сравнивать с обычными колёсами, проваливающимися в снег. Но при движеньи в гору ждать, что две кобылы утянут столько народу, совершенно бессмысленно.

Поволжский изобретатель нацепил бесконечную ленту на колёса большой повозки, дабы они не утонули в снегу.