Подлодки адмирала Макарова

Вояж в родильный дом российских подлодок, где треть века назад собиралось судно по проекту Шильдера, состоялся в погожий июньский день. Открытый экипаж катил вдоль реки. Томас и Джон, оба уроженцы южных штатов, наслаждались наступившим, наконец, теплом. В Алабаме и Луизиане в апреле жарче, чем на Балтике в июне.

– Зря вы, Александр Маврикиевич, на Ивана Федоровича сетуете. Человек из низов выбрался. Лодка его пусть плохо, но на механическом двигателе пошла. Титулярного советника удостоен, стало быть – личное дворянство получил.

– Ваше превосходительство, его же потом на части порвут, когда с очевидностью ясно станет о негодности его творчества кроме как для ужения рыбы. Жаль простака.[3]

– Экий вы добросердешный. Так запомните, что наш фотографический любитель не так прост. Кроме титула, дающего ему пять тысяч в год, он истребовал себе орден, восполнение убытков фотоателье, с которого он изъял якобы сто сорок тысяч на постройку корабля, премии в пятьдесят тысяч за гениальность конструкции…

– На такие деньги можно флотилию лодок построить! – воскликнул Берг, перебив генерала.

– И еще шестьдесят тысяч на продолжение опытов. Бурачека ругал? Степан Онисимыча. Как же-с. Любителю зело прискорбно слушать, когда морской инженер, спроектировавший десятки корпусов, тычет его носом в мелкие технические грехи, как котенка в сцаки. Беда в том, что Александровского Его Императорское Величество похвалить изволили. Оттого он возгордился, но транец от кранца не научился различать.

– То есть в надводном положении лодка Александровского будет двигаться как пароход?

– Вы недооценили упорство фотолюбителя, любезный Александр Карлович. Из котла пар пойдет в цилиндры машины, она будет крутить нагнетатель, он качать воздух в баллоны, оттуда в цилиндры главного двигателя и лишь с его вала на винт.

Берг перевел. Американцы сначала не поверили, потом заржали. Том наивно спросил:

– Сэр Алекс, почему не подать пар с котла непосредственно в цилиндры рабочего двигателя? Нагнетатель, баллоны – столько потерь!

– Тогда пришлось бы признать правоту Бурачека. Неприемлемо-с! – присоединился к общему веселью Герн после перевода вопроса чернокожего механика.

Лодка генерала превосходила неуклюжее творчество фотографа с филологом как фрегат галеру.