Авианосцы адмирала Колчака

Сначала офицер связи доставил пакет от Иванова сдать корпус генералу от инфантерии Алексею Николаевичу Эверту.

– Как вы себе это представляете, капитан? В корпусе шестнадцать тысяч болгар, которых я фактически взбунтовал против Фердинанда. Они идут лично за мной. Да и подчиняюсь я не Иванову, а Брусилову.

Штабист иронично поднял бровь:

– Вы в курсе, ваше превосходительство, ныне с Ивановым Их Императорское Высочество Николай Николаевич пребывают? Хотите лично от него приказ получить? От души не советую, поверьте.

Представив Эверту начальника штаба и начальников дивизий, тем фактически сдав дела, Врангель почувствовал себя голым. Или одиноким. Он столько прошел с этими людьми…

– А как же три болгарские дивизии, пусть и неполной численности? – изумился их отсутствию генерал.

– Извините, Алексей Николаевич, тут я бессилен. Волонтеры они, повоевали – и домой.

– Удручает, знаете ли. Рассчитывали мы на них, хотя бы во втором эшелоне. А как же Радко-Дмитриев?

– В Софии остался, ваше высокопревосходительство.

На поле боя толку от него…

– Понимаю. Оставь вас начальником корпуса, болгары не покинули бы. Тут уж я бессилен.

– Мне в распоряжение Иванова?

– Пока – да, Петр Николаевич.

Разговор происходил в ратуше Кечкемета, не пострадавшей и приглянувшейся оттого Эверту под штаб.

– Честь имею!

– Обождите, Петр Николаевич, – новый начальник потрепанного войска преградил барону дорогу. – Многого-то вы не знаете. В России ныне настоящая охота идет на офицеров с германскими фамилиями.

Меня и то едва утвердили, хоть немцы бог знает в каком колене затесались. Вам с приставкой «фон» в этой войне точно корпусами не командовать.

– Чушь собачья! Виноват, ваше высокопревосходительство.

– Не собачья, а августейшая. Сам Николай Николаевич осерчать изволили, когда барановичский полицмейстер пробовал антигерманские погромы остановить. А как в Закарпатье вышли – здесь наши совершеннейшее непотребство творят. Мадьяр и евреев тысячами хватают, объявляют в заложники и суют в лагеря.

Ежели бунт, жандармерия грозит заложников расстрелять. – Эверт задумчиво погладил бородку. – Я исполняю приказы. Однако здесь мы словно не православные, а какие-то мерзкие дикари. Скоро скальпы снимать начнем с австрийских пленных. Среди них половина – славяне!

– Немыслимо…

– Да, любезный Петр Николаевич. Понятное дело, не для великокняжеских ушей. – Эверт глянул на начальников дивизий. – Раз меня с германской фамилией сюда заслали, наступлению конец.