Судьба калмыка

Вот вам на первый случай полмяшка картохи, краюха хлеба, да сала кусок. Больше ниче нет. Бабы-то дома моей нет, можа еще чаво бы сообразила. Ой, да что вы! Может и этого не надо было бы – засмущалась Цаган. В другое время можа и не надо было бы, а щас сгодится. Поехали, смеркаться уж, должон быть страж закону. Подъехали к конторе как раз вовремя. Низкорослый лейтенант куда-то спешил. А, беглецы! – остановился он. А я уж думал вас где-то посадили, а вы опять восвояси вернулись. Вернулись, – хмуро ответила Цаган, подавая ему сопроводительную бумагу.

Он бегло осмотрел ее, почитал и сказал: – Отвези их домой Ефим в барак в Гремучку. На днях там буду – разберусь. И носа не показывать оттуда. Нарушишь еще раз – посажу! И надолго. Что-то уж больно везет тебе, Цынгаляева! Цаган молчала. Давай, Ефим, у меня ЧП! Побежал я. Поехали, – кивнул Ефим и задергал вожжами. Цаган все также молча села в сани. Дорога в Гремучий лог была отвратительная, по ней ходили трактора вывозя брошенные хлысты – бревна на дрова. Кое-как доехали. Большое спасибо Вам, хотя век бы сюда не возвращаться. Барак был старый, неухоженный. Давай, занесу уж больше вез. Поднял мешок Ефим на протесты Цаган. Показывай куды. Да вот, в тот дальний угол. В бараке было шумно, грязно и дымно. Кое-где виднелись подобии комнат, отгороженных и то не до потолка, из неструганных досок. Плакали дети, слышались пьяные голоса. Была какая-то особенная вонь от скученности людей. Цаган нерешительно остановилась у крайнего топчана, на котором в обнимку лежали мужик и растрепанная баба. Вот мое место, здесь оно было раньше загорожено, а эти наверное доски пропили, или сожгли в печке. Эй, квартиранты освобождай место хозяивам! Бесцеремонно расталкивал спящую парочку Ефим. А? Чего? Место говорю, освобождай! Наседал Ефим. Мужик неохотно поднялся и потащил за собой бабу к середине барака. Вот тут мы и живем! – грустно заключила Цаган. Да, бардаку, больше бараку! Вымолвил Ефим. Много чего видел, а такое…– закачал он головой. Ну, что ж, живи как-то! Деток сберегай! Пойду я. Спасибо вам, спасибо дядя! – кланялись ему вслед и ребятишки. А через неделю случился в бараке среди ночи пожар. Дверь была одна и около нее бушевало огромное пламя. Что-то очень дымно горело, толи бочка с отработанным мазутом для растопки печки толи автомобильные шины, на которых были настелены доски для постели. Кто мог, тот выскочил через разбитые два окна. Пьяные и угоревшие от дыма, старые и немощные сгорели сонными.