Судьба калмыка

Там ведерко есть для золы, в него нужду справить можно, а потемнеет в уборную выплеснуть. Лизавета ушла. Цаган подкладывала в топку дрова, ребятишки играли на топчане. В котельной действительно было тепло, дети были без одежды. Цаган тоже разделась, была в легких штанах и кофточке. На ногах были те же бахилы-валенки. Другой одежды не было. Она сняла платок и тяжелый узел черных волос обнаружился на ее затылке. Многие ее сородичи-женщины из-за невозможности сохраняться от повальных вшей, стригли накоротко свои волосы. Так легче было спасаться от насекомых, проще мыть голову.

Детей безоговорочно стригли налысо, зачастую и девочек. Не было мыла, ну а когда стало появляться было дороговато. Она знала как варить щелок из древесной золы, и очень обрадовалась, когда увидела что котельную в основном топят березовыми дровами. Качественный щелок получается из золы, именно березовых дров. Кипятка здесь было вдоволь. Прислонив ведро с золой, залитой кипятком, вплотную к топке котла, она вскоре увидела, что ведро кипит. Почувствовался неприятный едкий запах пара. Ребятишки были знакомы с изготовлением щелока, и с шелковисто-мыльным его свойством. Именно им и мыла их последнее время Цаган. Правда, летом она собирала много разных трав, которые годились и на чай-жомбу и для купания детей и самой. Сейчас ничего не было. Был только щелок. И то его надо было через что-то процедить от золы. В углу стояла огромная бадья, сколоченная из досок, пазы которой были проконопачены паклей. В углу дна была дырка, заткнутая круглой деревяшкой с тряпкой. При желании, здесь можно даже искупаться, вымыть только ее надо. А впрочем, она чистая. В ней наверное Лизавета стирает полотенца и халаты, и прочее столовое тряпье. Сегодня вечер и ночь наша, – не выгонят нас от сюда! – А дальше неизвестно как получится, – философски рассуждала она. Сколько мы не мылись? Недели две, как не больше. Как бы вшивота не завелась, потом от нее избавиться нелегко. Как в прошлый раз. И она пустилась в воспоминания, как два года назад или чуть больше тайком убежала с Шумихи. Вместе с детьми, (это было начало весны) она довольно удачно за два месяца добралась до Манского районного центра. Иногда ее подвозили на лошадях, если было по пути. А большую часть она шла ночами, везя на широких санках закутанных в тряпье детей. Шла по бездорожью, подальше от дорог, но ориентируясь на них. Застывшая корка снега(наст) подтаявшего за день, была прекрасной дорогой, если бы не ручьи и речки, которых было великое множество.