Земли родной минувшая судьба

Человек помер, а не похоронить по-людски. Люди в шалашах церковные требы проводили, лишь бы униатами не стать. Довели людей, что в Витебске Иосафата и убили. А униаты мучителя в мученика превратили.

И поп в красках, размахивая руками с возмущением стал рассказывать о зверствах Иосафата. Александр Данилович и денщик слушали с вниманием.

– Интересные тут у вас дела творятся, – наконец произнёс Меншиков. – Давно это было?

– Давно.

– А сейчас как?

– Как? Поутихли малость, конечно.

– А ну пойдём со мной, батюшка.

– Отец Максим. А куда пойдём?

– К государю.

– К какому государю?

– К православному, к Петру Алексеевичу.

– Так он не наш государь, мы в княжестве Литовском.

– Всё едино, – отмахнулся Меншиков.

Пётр Алексеевич пребывал в весёлом настроении. Он сидел за столом, развалясь в кресле и с интересом наблюдал «бражку» за столом.

– Mein herr kapit?n, – обратился к нему Меншиков, – вот привёл к тебе попа местного православного, отца Максима. Обижают тут православных.

– Не единственный, – возразил царь безмятежно улыбаясь. – В Абиссинии есть православный монарх. Негус он называется. Эй, человечки, Ибрагим, Абдул, идите-ка сюда.

В дальнем углу пиршественного зала игрались двое негритят лет десяти – одиннадцати. Услышав зов, они поспешили к царю.

– Вот, арапчата, – похвастал Пётр Алексеевич, гладя ладонью по кучерявым волосам детей, – этого самого негуса дети.

– Христиане? А имена у них почему басурманские? – недоверчиво спросил Меншиков.

– Так у турок же были. Перекрестим в Вильно. Ибрагим станет Александром, а Абдул – Алексеем.

– Не хотеть быть Александром, – захныкал Ибрагим.

– А кем хочешь?

– Хотеть Ибрагим.

– Да окрести его Абрамом, mein herr, какая разница? Это имя христианское. А Абдул пусть будет Алексеем. С именем Абдул на Руси жить как-то всё же не очень… Зачем ты их с собой притащил? Жили бы они себе на Москве и жили?

– Так забавно же.

– Ну, да, ты любишь всякие чудеса и уродства, а своим русским помочь не можешь. Старинный храм отобрали, а мы – молчи.

– Данилыч, ты-то что завёлся?

– Да как же, mein herr, мой тятенька оршанский шляхтич Даниэль Менщик из княжества Литовского. Свои, чай.

– Ты, Данилыч, ври да не завирайся. А то я не знаю, кто ты такой! Шляхтич. Это ты Дарье Арсеньевой расскажешь, а нам не надо.

– Ей-богу, шляхтич, mein herr.