Земли родной минувшая судьба

Государь Михаил Фёдорович прислал стрельцов только за головой пана Заруцкого и ещё им нужна воруха Маринка Мнишек и сын её Ивашка Воронёнок. Ваши головы царю не нужны. Это сказано яицким казакам и вам волжским тако же. Я говорил со стрелецкими головами Пальчиковым и Онучиным, и они мне крест целовали, что отпустят вас на все четыре стороны, если вы, казаки, выдадите трёх обозначенных персон им, стрелецким головам.

Казаки на острове оглянулись на своего вождя, ожидая его решения. Заруцкий медленно вложил саблю в ножны, а булаву заткнул за пояс.

– Спаси вас Бог, казаки, за службу верную, что не оставили меня до последнего часа. Видать судьба у меня такая не счастливая. Зачем вам из-за меня пропадать? Уходите.

– Бог с тобою, Иван Мартынович, – отвечали казаки, – как же мы тебя оставим? Может быть, до ночи просидим, отобьёмся, а по темноте уйдём.

– Не отобьёмся, – возразил Заруцкий, – стрельцы по мосту на остров придут. Уходите, казаки. Спасибо вам: тебе Ус, тебе Верзига, и тебе Железное Копыто, и вам братики Лысый и Боров.

Заруцкий поклонился казакам в пояс. Казаки нехотя отправились к лодкам.

– Неждан! – закричал Заруцкий. – Казаки тебе доверились. А я здесь остался с царицей и царевичем.

– Ждите, – прокричал в ответ Неждан.

Казаки поставили лодки на воду, сели в них и не спеша погребли вверх по течению. По ним не стреляли.

Мнишек вышла из кустов с ребёнком на руках, подошла к Заруцкому. Она была в своём красном бархатном гусарском мундире, сшитом перед её бегством в Калугу к Дмитрию.

– Янек, – сказала Марина, – неужели это конец? Неужели Господь допустит это?

– Господь милостив, Маша, будем молиться, и уповать на него.

Заруцкий ни в Бога, ни в чёрта не верил, но так вокруг все говорили, а Марина на?божная женщина, то по-другому при ней и не скажешь.

– Надо бы было самим в Персию бежать, – с горечью сказала Марина, – а не послов туда засылать.

– И что там делать? По чужим углам скитаться, куски собирать среди нехристей?

– А оттуда – в Польшу.

– Как? Через басурманские страны? Проще в рабство попасть, чем в Польшу.

– Говорила тебе тогда, что надо в Литву бежать и там войско собирать. Я законная, венчанная на царство, московская государыня, – гордо заявила полячка.

– Какое войско, Маша? Тебя твои поляки не признавали. Одна и надежда была на моих донцов. Да и поздно уже нам об этом гуторить, вон за нами идут.

К ним приближались стрельцы и казаки. Марина сильней прижала сына к себе.