Россия на изломе

 – инженер Тульчинский приезжает из Петербурга. Он надзирает за «Лензото». С ним с администрацией будет проще договориться. Ну, уступим чуток. Пусть рабочий день будет девять часов, хрен с ним, не помрём. И ещё чего-нибудь по мелочи.

– Константин Николаевич мужик правильный, – сказал Яков, -справедливый, придирается по мелочам, но всё в рамках. На него уповали. Он же не конторский. Уступать даже по мелочам не хотелось и сейчас не хочется. Тут по справедливости не восьмичасовой рабочий день надо, а шести.

– Сколько получают рабочие? – спросил Керенский.

– Бывает, что до 45 доходит, а уж 38 рублей уж точно получается.

– Это в два раза больше, чем в России.

– Да ты тут поработай, господин хороший, постой по колено в холодной воде 12 часов, а потом сравнивай.

– А пропиваешь ты сколь? – сказала Стеша.

– Так если «хлебного вина» не пить, совсем окочуришься.

– Кто попрекает вас деньгами? – спросил Керенский.

– Горный департамент. Хорошо там в Питере рассуждать, а ты здесь поработай, – с обидой сказал Яков.

– А что администрация? Ждала прибытия Тульчинского?

– Как же ждала! Или иди работай или пошёл вон с бабой и с детьми на мороз. И не заплатят ни копейки.

– Продукты продавать отказывались, – пожаловалась Степанида.

– Телеграмму в департамент отбили, мол, увольняйте, ладно, но до железной дороги довезите и зарплату до сентября выплатите. Не мы ж договора нарушаем, а «Лензото».

– И что?

– Ничего. Департамент прислал администрации телеграмму о невозможности допустить выселение рабочих, только разве что в целях пресечения беспорядков. А администрация нас арестовывать начала в целях пресечения беспорядков.

– А вы молчали?

– Ага, как же, молчали. Выручали своих, не без этого.

На прииски прибыла Кириенская команда солдат под командованием штабс-капитана Санжаренко. И в этот же день горный исправник Галки решил выполнить постановление судьи и выселить пять семей рабочих Феодосиевского прииска, а также арестовать двенадцать рабочих, подозреваемых в агитации за забастовку.