Россия на изломе

Грязь, вонь, духота, комариный писк.

– Где постояльцы-то? – спросили у женщин.

– Так на улице в балагашках.

– Где?

– Да в шалашах.

– Смотри, Александр Фёдорович, в каких условиях рабочие живут, – сказал Никитин. – Здесь, наверное, холодно зимой.

– Холодно, – согласилась женщина, – так холодно, что бывает волосы к стенке примерзают, зато летом, сами видите, душно. А кто вы такие? Комиссия из Питера?

– Одна из комиссий, – ответил Керенский. – Комиссий две. Разбираемся, что у вас тут произошло и почему.

– Разбирайтесь.

– Спасибо. А спят где?

– Да вот же кровать.

– Какая же это кровать? Доски. Нары только очень широкие.

– Так что ж? Это и есть кровать. Тут все вместе спят: и муж, и жена, и дети. А то ещё и «сынка» подселят.

– Какого ещё «сынка»?

– Да не женатого рабочего. Хозяйка на него готовит, пока он работает.

– И в половом вопросе не даёт пропасть, – решил пошутить Никитин.

– И это тоже, – вполне серьёзно сказала женщина.

– Управляющий так и говорит, – сказала другая женщина, – жизнь здесь развратная.

– Как это понять? – спросил Керенский и поморщился от боли: поясницу тянуло.

– Да очень просто. Когда полы моешь – как стоишь?

– Вот так, господа, – простодушно показала первая женщина, – полы мыть не обязательно, главное стоять правильно.

– А подол тебе конторские сами задерут, – горько усмехнулась вторая женщина.

– А как же муж? – ошарашено спросил Кобяков.

– А что муж? Муж всё знает. Если я не пойду «полы мыть» или «мыть» буду плохо, то меня вместе с мужем и детьми на улицу выгонят и заработанных денег не дадут. И хорошо если летом. Здесь в сентябре пароходы по реке ходить прекращают. Отсюда не выбраться. По договору найма, если я хочу с детьми жить рядом с мужем, то должна работать. А работу определяет начальство. А «мытьё полов» это как раз работа.

– Жизнь у вас весёлая, – мрачно сказал Кобяков.

– Не соскучишься, – согласились женщины.

На улице жара и комары – сочетание отвратительное. В плотной одежде жарко, а её не снимешь, комары загрызут.

Балагашка – шалаш из досок, вход занавешен плотной тканью. В балагашке хорошо: прохладно и комаров нет, а если залетит, то его убивают без жалости.

Керенский культурно постучал костяшками пальцев по доске.

– Кого там несёт? – послышался недовольный голос.

– Комиссия из Петербурга. Разбираемся, что у вас тут происходит.